Гарольд Роббинс - Мустанг

Лорен взглянул на спидометр.

— Это максимум?

— Нет, скорость я могу и увеличить, даже на поворотах. Но я не уверен, что тебе это по силам. Мы исходили из предположения, что водитель семейного автомобиля не будет входить в поворот со скоростью, превышающей восемьдесят миль в час.

— А если войдет?

— Может слететь с дороги. Но автомобиль предупредит его об опасности. Это я могу тебе показать.

— Я тебе верю и хочу сам сесть за руль.

— Конечно. Но на треке останавливаться нельзя. Вернемся в гараж, съедем с трассы и поменяемся местами.

Анджело сбросил скорость до двадцати миль, прежде чем повернул на девяносто градусов, чтобы заехать в ворота. Даже при столь малой скорости он почувствовал, как автомобиль потащило вбок.

Они вылезли из кабины.

— Хочешь, чтобы я сел рядом, или поедешь один? — спросил Анджело.

— Поеду один, — Лорен повернулся к Роберте. — Не желаешь надеть этот идиотский костюм и привязаться?

— Я подожду, пока мы сможем ездить без специальных мер предосторожности.

Лорен сел за руль, техник закрепил ремни безопасности. Анджело наклонился к окошку.

— Обычные повороты автомобиль проходит идеально. Будь чуть осторожнее на крутых поворотах. Может занести.

— Понял, — кивнул Лорен.

Он вырулил на трассу и набрал скорость на прямом участке перед гаражом. Когда «стэльен» скрылся из виду, Анджело и Роберта повернулись к приборам. Спидометр показывал, что едет Лорен не так быстро, как Анджело. В повороты он входил на скорости шестьдесят миль, а выходя из них, ускорялся. Почувствовав машину, он начал держаться увереннее.

— Ты уверен, что Лорен не убьется? — шепотом спросила Роберта у Анджело.

— Может, если очень постарается.

Они вышли из ворот, когда Лорен проносился мимо гаража, помахали ему, но не увидели, махал ли он им в ответ.

На втором круге Лорен прибавил скорости. Приборы показывали, что он уже не тормозит перед поворотами. Анджело не хотел, чтобы Лорена занесло на одном из них. Он уже собрался включить радио и попросить Лорена не рисковать, но тот не вышел из допустимых пределов.

— Как у него получается? — спросила Роберта, когда Лорен приблизился к финишной прямой.

— Пока неплохо. Давай выйдем из ворот. Полагаю, на следующий круг он не пойдет.

— Когда он не справится с управлением? — спокойно спросила она.

— Сейчас или никогда, — ответил Анджело.

Лорен уже подъезжал к въезду в гараж — место это у автогонщиков называется «пит-стоп», — куда вели единственные ворота. Чтобы вписаться в них, водителю надо было повернуть на девяносто градусов. Точно так же поворачивали на перекрестках. Зону «пит-стоп» отделял от испытательного кольца белый заборчик. Два столба высотой в шесть футов очерчивали ворота.

Лорен затормозил, скорость «стэльена» упала до сорока миль, он затормозил вновь, до тридцати с небольшим, потом резко крутанул руль.

«Стэльен» повернул, но не выровнялся. Заднюю часть понесло влево, на забор. Раздался треск дерева, лопнула левая задняя шина, левое заднее крыло смяло в гармошку.

— Святой Боже! — выкрикнул Лорен.

— Как и просили, — пробормотал Анджело.

— Это не просто дефект! — бушевал Лорен. — Твой чертов автомобиль — угроза жизни!

Лорен не стал дожидаться, пока он и Анджело отойдут туда, где их не услышат японцы. Он начал визжать, выбираясь из изуродованного «стэльена».

— Спокойно, Лорен, спокойно. Я предупреждал тебя об избыточной поворачиваемости. Невелика проблема. Мы о ней знаем и знаем, что надо исправить. Я тебя предупреждал.

— Исправить? Можешь об этом не беспокоиться! Проект мертв! Больше я не вложу в него ни единого доллара!

Лорен бросил шлем на землю.

— Лорен, — подала голос Роберта, — ты просто переволновался и...

— Да как можно выпускать на дорогу этот автомобиль-убийцу?

— Как я понимаю, ты уже сталкивался с дефектами испытательных образцов? Которые так любят тайком снимать на кинокамеры. Помнишь?

Лорен насупился.

— Надо ли сейчас вспоминать об этом? Я думал, мы решили не касаться прошлого.

Анджело указал на разбитый автомобиль.

— Я предупреждал тебя насчет резких поворотов. Я говорил тебе, что мы занимаемся ликвидацией избыточной поворачиваемости.

— Какая, к черту, поворачиваемость. Этот автомобиль опасен для жизни!

— Дай нам два дня, и ты сможешь въехать в ворота на скорости сорок миль в час. Безо всяких заносов.

— Я никогда в жизни больше не сяду в это чудовище. И никто не сядет. Ни одного доллара, Анджело! Ни одного гребаного доллара!