Эдит Уортон - В доме веселья

Опыт миссис Фишер предостерег ее от ошибки в первый же вечер подвергнуть Лили ничем не разбавленному воздействию личности Роуздейла. Кейт Корби и двое-трое мужчин заскочили на ужин, и Лили, внимательная к мельчайшим деталям подругиных методов, увидела, что усилия, затраченные на нее, — это задел на будущее, до тех пор, пока она не обретет достаточно мужества, чтобы воспользоваться их плодами. Она относилась к этому с чувством неохотного попустительства, с пассивностью больного, смирившегося с прикосновениями хирурга, и эта беспомощная апатия не исчезла и после отъезда гостей, когда миссис Фишер поднялась к ней в спальню.

— Ты не возражаешь, если я зайду и выкурю сигарету у огонька? У меня в комнате мы можем разбудить ребенка.

Миссис Фишер оглядела ее взором заботливой хозяйки:

— Я надеюсь, что ты хорошо устроилась, дорогая? Прелестный домик, правда? Такая благодать — провести несколько спокойных недель с ребенком.

Керри в редкие моменты благополучия становилась настолько расточительной в своем материнстве, что мисс Барт иногда спрашивала себя: если у нее когда-нибудь будет достаточно времени и денег, не посвятит ли она их дочери целиком и полностью?

— Это заслуженный отдых, по крайней мере для меня, — продолжила она, со вздохом облегчения опускаясь на покрытую подушками скамеечку у огня. — Луиза Брай — крепкий орешек, я часто жалела, что не вернулась к Гормерам. Говорят, от любви люди делаются ревнивыми и подозрительными, так что уж говорить об амбициях! Луиза частенько ночами не спала, раздумывая, получила она приглашение потому, что я с ней, или потому, что она со мной, и она вечно расставляет ловушки, пытаясь выведать, что я думаю об этом. Конечно, мне пришлось отречься от моих старых друзей, чтобы она не заподозрила, будто обязана мне знакомствами, но все это время я нужна была ей именно для того, чтобы ввести ее в общество, за что она и выписала мне жирный чек, когда сезон закончился.

Миссис Фишер была не из тех женщин, которые переводят разговор на себя без причины, и она, совсем не чуждаясь обходного маневра, использовала прямую речь, словно фокусник пустую болтовню, отвлекая внимание зрителя, чтобы в решающий момент обнаружить истинную цель, вытащив ее из рукава. Сквозь пелену сигаретного дыма она продолжала задумчиво смотреть на мисс Барт, которая, отпустив служанку, села перед туалетным столиком и отбросила на плечи волны распущенных волос.

— Твои волосы восхитительны, Лили. Истончились? Какое это имеет значение, когда они такие сияющие и густые? У стольких женщин все их волнения тут же сказываются на волосах, но по твоим не скажешь, что ты вообще когда-нибудь волновалась. Ты никогда не выглядела лучше, чем сегодня вечером. Матти Гормер сказала мне, что Морпет хотел писать тебя, — почему ты не согласилась ему позировать?

Мисс Барт поглядела в зеркало на отражение лица, которое сейчас обсуждалось, и сказала с ноткой раздражения:

— Я не хочу принимать портрет от Пола Морпета в дар.

Миссис Фишер задумалась.

— Н-нет. Но теперь, особенно… впрочем, он может написать его, когда ты выйдешь замуж.

Она подождала немного и продолжила:

— Кстати, Матти заходила недавно. Приехала в воскресенье — и с Бертой Дорсет, подумать только!

Она сделала паузу, наблюдая, какой эффект произвело сообщение, но щетка в руке мисс Барт продолжала невозмутимое движение ото лба к затылку.

— Изумлению моему не было предела, — настаивала миссис Фишер. — Нет в мире двух женщин, настолько не созданных друг для друга… с точки зрения Берты, конечно. Матти-то, бедолага, полагает вполне естественным, что Берта проявила к ней интерес… без сомнения, кролик всегда думает, что это он очаровывает удава. Я же тебе говорила, что Матти тайно мечтает предаваться скуке в истинно светском окружении, и сейчас время пришло — я предвижу, что она пожертвует старыми друзьями.

Лили отложила щетку и обожгла подругу взглядом.

— Включая меня? — предположила она.

— Ах, дорогуша, — пробормотала миссис Фишер, приподнявшись, чтобы подвинуть полено в камине.

— Это и есть план Берты, так, что ли? — продолжала мисс Барт спокойно. — Конечно, она ничего не делает просто так, и, уезжая с Лонг-Айленда, я понимала, что она расставляет силки для Матти.

Миссис Фишер вздохнула уклончиво:

— Она постится сейчас, в любом случае. Шумная независимость Матти — всего лишь более утонченная форма снобизма, если подумать. Берта уже может заставить ее поверить во что угодно!.. И я боюсь, что она уже начала, бедное мое дитя, внушать ужасы про тебя.