Александр Хьелланн - Гарман и Ворше

Капеллан также был немного недоволен директором школы Йонсеном: этот на вид столь беспомощный молодой человек отлично умел устраиваться!

— Он почти ежедневный гость в Сансгоре… гм… — пробормотал пастор Мартенс, уже выходя на улицу…

Тем временем наверху, в маленьком салоне фру Фанни, Дэлфин занял место пастора, и направление разговора сразу изменилось.

— Нашему доброму капеллану не понравилось, что Йонсен бывает в Сансгоре! — сказала фру Фанни.

— Потому-то я и рассказал об этом, фру Гарман!

— О, я отлично поняла! Вы ведь всегда изысканно злокозненны! Но кто бы мог мне разъяснить, что происходит с моей ученой belle soeur? [14] Свояченица (франц.). Ракел — холодная и недоступная, как ледник, вдруг сама идет навстречу, даже переходя грани дозволенного! Да! И самое удивительное — кому? Богослову!

— Ваша belle soeur увлекается мрачной силой…

— Ах, — бросила молодая женщина. — Ничего в нем нет особенного! С первого раза он мне тоже показался довольно интересным. Знаете, во вкусе ибсеновского Бранда или что-то в этом роде. Но, боже мой, до чего он, в сущности, утомителен со своими краткими «сильными фразами»! Он швыряет их в общий разговор, как булыжники!

— Я — человек из народа, и в народе мое место! — сказал Дэлфин, подражая голосу и манерам директора школы.

Фру Фанни засмеялась и захлопала в ладоши. Мадлен тоже засмеялась; она всегда смеялась, когда Дэлфин бывал весел. Впрочем, она знала его и серьезным. Это случалось чаще всего, когда они оставались одни. У него появлялась искренняя открытая манера говорить, и это ей было особенно приятно. Она могла говорить с кандидатом Дэлфином о многом, о чем у нее не было ни желания, ни настроения говорить с другими. Одно было уже ясно, — правда, только для Фанни, а не для Мадлен, — что молодой человек посещал дом преимущественно в те дни, когда Мадлен бывала в городе.

Так они сидели, весело болтая на всевозможные темы. Фру Фанни, которая не спускала глаз с улицы, вдруг воскликнула:

— Нет! Поглядите-ка на Якоба Ворше! Он проходит мимо моих дверей, даже не взглянув наверх, чтобы мне поклониться. Он разговаривает с кем-то у двери… Кто бы это мог быть?!

И любопытная Фанни выглянула в окно.

— О! — рассмеялась она. — Да он, оказывается, разговаривал с маленьким Фредриком. Фредрик! — крикнула она, глядя вниз. — Иди-ка сюда, к маме, если хочешь шоколаду!

Маленький Кристиан Фредрик — беловолосый, толстенький мальчуган лет пяти-шести, — с трудом поднялся по лестнице. Горничная впустила его, а мать спросила, ставя перед ним чашку:

— С кем это мой мальчик разговаривал внизу у двери?

— С большим дядей! — отвечал ребенок и круглыми глазами поглядел на свою чашку.

— Большой дядя — это Якоб Ворше, а маленький дядя — это вы, кандидат Дэлфин! — пояснила Фанни, смеясь. — Мой юный сын еще не усвоил салонных манер. Ну, что же спрашивал тебя большой дядя? Кто сидит наверху, в гостях у мамы?

— Он спрашивал, в городе ли тетя Ракел! — отвечал малыш и жадно схватил чашку.

Мадлен, в сущности, не поняла, почему это обстоятельство показалось таким смешным Фанни и Дэлфину, но она все-таки засмеялась вместе с ними, потому что маленький Фредрик был ее любимцем.

— Вы опасная дама! — сказал Георг Дэлфин, прощаясь. — Я все же предостерегу моего друга Ворше!

— Да? Только посмейте! — воскликнула фру Фанни и погрозила ему маленьким, белым, тонким пальчиком.

В характере Фанни было что-то не совсем приятное для Мадлен, хотя она и не понимала, что именно ей не нравилось. Чаще она чувствовала это, когда бывали гости, особенно мужчины, но порою, даже когда они с Фанни оставались вдвоем, Мадлен испытывала какое-то чувство неловкости. Она не привыкла к такого рода разговорам, шуточкам, намекам, всегда задевавшим кого-то. Но в конце концов она оказалась так опутана сетями своей жизнерадостной и разговорчивой подруги, что стала терять прежде свойственную ей неосознанную уверенность в себе, а порою ее охватывало что-то вроде страха, словно она шла чему-то навстречу, чему-то неотвратимому и непонятному.

Фру Фанни стояла у окна и смотрела вслед Дэлфину. Он был не такого уж маленького роста… Фигура у него безупречная, и костюм на нем всегда сидел как вылитый. Вьющиеся волосы и черные усы придавали его наружности оригинальность. На этого человека всегда обратят внимание! Странно только, что она это заметила теперь в первый раз!

Фру Фанни оглянулась на Мадлен, которая убирала со стола, и с минуту пристально наблюдала за нею.