Эптон Синклер - Зубы Дракона

Еще один из домов, который посетило трио, был городским домом герцога де Белломона, представителя старой французской знати. Он женился на дочери короля крупного рогатого скота из Аргентины, и поэтому был в состоянии жить, как жили его предки. Дворец стоял на углу возле парка Монсо и имел внушительный белый мраморный фасад и около тридцати комнат, многие из них большого размера. Он был отделан с таким великолепием, которое французы культивировали на протяжении веков. Каждый предмет мебели, каждый гобелен, статуи и вазы были достойны отдельного исследования. Хрустальный крест, установленный на ковчег шестнадцатого века, отделанный золотом и эмалью, инкрустированный письменный кабинет в стиле Луи шестнадцатого, набор прозрачных лазурных кувшинов из Древнего Китая, такие вещи привели Золтана Кертежи в восторг. Дом был похож на музей, но во Франции это не производит никакого впечатления, и, как известно, тоже происходит и на Лонг-Айленде.

Семья была в отъезде, и мебель стояла под чехлами от пыли, но Золтан знал сторожа, который, будучи уверен в щедрых чаевых, показал все, что вызывало интерес. И тут в голову Ирмы пришла идея, что кризис мог повлиять на рынок аргентинского мяса, и она спросила, можно ли арендовать это место. Ответ был, что мадам следует обратиться к агенту господина герцога. Ирма так и сделала и узнала, что семья, имеющая вид на жительство во Франции, могла арендовать резиденцию за сумму в миллион франков в год.

«Ланни, это почти что даром!» воскликнула Ирма. «Меньше сорока тысяч долларов».

«Но, что ты с этим будешь делать?»

«А ты не хотел бы жить в Париже и иметь возможность принимать своих друзей?»

«Но у тебя уже есть один белый слон [77] чемодан без ручки = дорогая бесполезная вещь, нести трудно, бросить жалко !»

«Будь благоразумным, дорогой, и смотри в лицо фактам. Тебе не нравится Шор Эйкрс, или люди, которые его посещают. Ты хочешь жить во Франции».

«Но я никогда не просил дворец!»

«Ты хочешь общаться с друзьями, и ты хочешь сделать что-то для них. Всю свою жизнь ты провел в уверенности, что тебе все должны, а ты будешь пользоваться этим преимуществом. Тебе было приятно приехать в поместье «Семь дубов» и встретить там интеллектуальных и образованных людей, слушать знаменитых музыкантов, поэтов, читающих свои стихи. А ты, видимо, считаешь, что эти удовольствия растут на деревьях, и тебе даже не придется собирать плоды, их принесут уже порезанными на дольки и подадут на льду! Разве тебе не приходило в голову, что здоровье Эмили ухудшается? И когда-нибудь ты лишишься своей матери, или Софи, или Маржи и будешь зависеть от того, что узнала твоя жена».

Он видел, что она все это обдумала, и догадался, что она провела консультации с другими дамами. Естественно, они будут утверждать, что обеспечит им хорошее развлечение. «Ты берешь тяжелый груз на свои плечи», — слабо возразил он.

— Это будет нелегко в чужой стране, но я получу помощь, и я буду учиться. Это будет моя работа, так же, как это было у Эмили.

— Что ты будешь делать с Шор Эйкрс?

— Давай попробуем это место в течение года. Если нам это понравится, возможно, мы сможем его купить и продать Шор Эйкрс. Или если мать захочет жить там, она может сократить обслугу. Если эта депрессия продолжится, они будут рады работать за содержание, и это будет справедливо.

— Но предположим, что твой доход продолжит падать, Ирма!

— Если мир катится к концу, кто может сказать, что он будет делать! Во всяком случае, нет никакого вреда, иметь много друзей.

Она предложила компромисс. Она будет жить во Франции, как хотел он, но она будет жить в соответствии со своими стандартами. Чтобы остановить ее, он должен бы сказать твёрдое нет, но он не имел права так говорить. Это были ее деньги, и весь мир знал это.

Ничего нового для Ланни Бэдда не было в идее жизни в Париже. Он провел зиму здесь во время мирной конференции, и еще одну зиму в период своей жизни втроём с Мари де Брюин. Париж предлагал любой вид искусства и развлечений, и всё это было в центре города. Дороги и автомобили стали настолько хороши, что можно достичь Лондона, Женевы или Амстердама в течение нескольких часов. Можно сесть в машину утром и быть в Бьенвеню к вечеру. «Действительно, это будет примерно тоже самое, как ездить на работу», — сказала Ирма.

Что удивило его, это был пыл, с которым она взялась за работу, и скорость, с которой она выполняла работу. Она была дочерью Дж. Парамаунта Барнса, и за всю свою жизнь она привыкла слышать, как принимаются решения и отдаются приказы. Как только Ланни дал свое согласие, она уселась за телефон и вызвала Джерри Пендлтона в Каннах. «Как бизнес?» — спросила она, и, когда знакомый веселый голос сообщил ей, что бизнес умер и погребен, она спросила, не хотел бы он получить работу. Он ответил, что он будет прыгать за работу, и она сказала: «Так прыгай на ночной экспресс, и не забудь свою хватку».