Эптон Синклер - Зубы Дракона

«Давай останемся в Париже на некоторое время, дорогой», — предложила она. — «Я очень хочу иметь представление о картинах, и было бы здорово получить разъяснения от Золтана».

Ланни, конечно, был тронут этим актом покорности. Они пошли на выставки, которым, казалось, в Париже не будет конца.

Кроме того, в частных домах тоже были коллекции, а Золтан обладал магическими ключами, открывавшие двери этих домов для него и его гостей. Довольно скоро Ирма обнаружила, что она может получать удовольствие, глядя на красивые произведения искусства. Она обращала внимание и пыталась понять вопросы, которые объяснял Золтан: формы гор или очертания деревьев, которые делали сбалансированной композицию ландшафта. Контрастные цвета интерьера. Способ размещения фигур и расположение линий, приводивших глаза зрителей к центральному элементу картины. Да, это было интересно, и если это нравилось Ланни, то его жене будет нравиться тоже. Брак был лотереей, как она слышала, и нужно наиболее эффективно использовать то, что вытащили.

«В доме Захарова на авеню Гош есть несколько радостных и ярких картин Бушера», — отметил Ланни. — «Вряд ли он там, но слуги знают меня, так что нет сомнений, что нас пустят».

И вот трое стоят перед белокаменным особняком с застекленными цветочными ящиками у окон. Трясущийся старый дворецкий все еще был на службе, и великолепные портреты все еще висели в гостиной, где сэр Бэзиль жег личные документы и поджёг дымоход. Дворецкий сообщил, что его хозяин был в замке и теперь редко приезжал в город. Но никто не знал, когда он может приехать, и по старому обычаю, который царил здесь до сих пор, каждый вечер готовился полный ужин из многочисленных блюд для хозяина и нескольких гостей. Если после определенного часа он не приезжал, слуги ели то, что хотели, отдавая остальное бедным. Любимые цветы герцогини «Библоэм» и «Биззар» по-прежнему цвели в саду уже пятнадцать лет после того, как она показала их Ланни. «У них есть свой собственный вид бессмертия», — говорила она. Эти слова повторила ему старая полячка в нескладном платье, жившая в многоквартирном доме на Шестой авеню в Нью-Йорке рядом с подвесной железной дорогой и ревущими поездами, проходящими мимо окон.

В Балэнкуре были старые мастера, которые стоило посмотреть. Ланни позвонил и договорился о встрече и приёме себя, жены и друга. Они приехали в радостный солнечный день, и командор английского ордена Бани и кавалер французского ордена Почетного легиона сердечно принял компанию. Он нашёл жену Ланни любезной, а любой одинокий старик ценит внимание красивой молодой женщины. Он показал им своих Давида, Фрагонара, Гойю, Энгра и Коро. Они тоже обладали своего рода бессмертием, магической силой, пробуждающей жизнь в душах тех, кто смотрел на них. Захаров говорил Ланни, что устал от них, но теперь оказалось, что огонь высокой оценки молодежи заставил вспыхнуть потухшую золу его собственной оценки.

Венгерский эксперт никогда не пропускал случая сказать что-нибудь стоящее о живописи, а Захаров не преминул признать, что то, что он сказал, было верно. Они поговорили о ценах, которые представляли интерес для них обоих и были важными для Золтана, никогда не знаешь, что может выйти из такого контакта. Ланни сказал: «Это человек, который научил меня почти всему, что я знаю об искусстве». Золтан, вспыхнув от удовольствия, ответил: «Я слышу это от пасынка Марселя Детаза!»

Они поговорили об этом художнике, о котором Захаров слышал. Он задавал вопросы, и в его сознании вспыхнула идея. Возможно, это был способ получить больше времени мадам Зыжински! Купить Детаза!

Чай был подан на террасе перед замком. Прекрасный вид на сады и дальний лес, и когда Ланни прокомментировал это, Захаров сказал: «Моя жена выбрала это место, и я купил его у короля Бельгии Леопольда».

Дальше он не рассказывал, но Ланни знал историю, и по дороге в Париж развлекал своих пассажиров щекотливыми деталями. Король бельгийцев высокий, великолепный персонаж, носивший большую стриженную квадратом белую бороду, имел обыкновение бродить по улицам и переулкам Парижа в поисках подходящих частей женского тела. Шестидесятипятилетний монарх случайно наткнулся шестнадцатилетнюю обитательницу одного из известных домов полусвета города и послал сводницу купить ее. На некоторое время он взял ее пожить в Венгрии, где безумно влюбился в нее, и привез ее обратно в Париж. Купил для неё этот великолепный замок. Ему не понравился интерьер, и он перестроил его большую часть. Убрал потолок спальни своей дамы и сделал её двухсветной, как в церкви. Портьеры на четырех окнах рядом с кроватью стоили двадцать тысяч франков. Покрывало из английских кружев ручной работы стоило сто десять тысяч довоенных франков! Ее ванная комната была из массивного порфира, а ванна из серебра. В подвале был бассейн с золотой мозаикой. Ланни никогда не принимал ванну здесь, и ему было интересно, сохранила ли добродетельная герцогиня Маркени это византийское великолепие.