Эптон Синклер - Зубы Дракона

Для еврейской пары из гетто брак Ганси с дочерью Робби Бэдда явился большим триумфом. Но с течением времени они обнаружили, что у медали есть оборотная сторона. Бесс подхватила Красную заразу от Ганси и принесла в древний еврейский идеализм практичность янки, как признал Йоханнес, и аскетизм, полученный от ее предков пуритан. Бесс была самой красной из всех и самой бескомпромиссной. Выражение ее лица было полны жалости и нежности, но оно было только для тех, кого она выбрала в качестве жертвы социальной несправедливости. Она ненавидела тех, кто их угнетал и присваивал плоды их труда. Когда она говорила о капитализме и его преступлениях, лицо ее становилось твёрдым, и она походила на дочь одного из «железнобоких» Кромвеля.

Ланни понял, что в глубине души Йоханнес робел перед своей снохой. Он пробовал умиротворить ее мягкими словами. Он пытался подкупить ее правильным автомобилем, пианино с самым изысканным звуком, парусными круизами в самые романтические места семи морей, и не один человек на борту не смел возражать её идеям. Для неё существовали только члены ее собственных двух семей и сопровождающие их лиц. «Смотри!» — казалось, говорил бедный человек, владеющий миллионами. «Вот Рахель с грудным младенцем, и вот прекрасный ребенок вашего обожаемого брата. А вот этот корабль мечты, который существует только для счастья всех вас. Он пойдёт туда, куда захотите, и обслуживание будет идеальным. Вы сможете даже нарушить правила дисциплины на море, вы и Ганси может пройти на полубак и играть там для экипажа, или приглашать их в салон раз в неделю и играть для них, несмотря на ужас старого солдафона, получившего подготовку на торговом флоте Германии. Всё, всё на свете, если вы помилуете и простите меня за то, что я миллионер, и не презирайте меня за то, что я выжал себе состояние из изнурительного труда и пота наёмных рабочих!»

Эта программа умиротворения работала в течение четырех лет, т. к. Бесс захватила страсть стать пианисткой. Она сосредоточила весь свой пуританской фанатизм на приобретении мышечной силы и координации, в сочетании силы с деликатностью, так чтобы звуки её аккомпанемента не могли бы испортить прекрасные нюансы, изысканные вариации звука, которых добивался её более квалифицированный муж. Но Йоханнес в своей душе догадывался, что эта задача навсегда ее не удержит. Когда-нибудь она и Ганси почувствуют себя музыкантами. А они хотели быть Красными музыкантами, чтобы играть для красной аудитории и зарабатывать деньги для Красного дела. Они создадут для себя такую же репутацию, какую получила Айседора Дункан, размахивая красными шарфами для своей аудитории и танцуя Марсельезу. Они погрузятся в ад классовой борьбы, которая, как все могли видеть, становится день ото дня жарче по всей Европе.

Кроме мамы, единственным человеком, которому Йоханнес Робин открыл свои заботы, был Ланни Бэдд, который всегда был мудр не по годам, доверенное лицо в возрасте четырнадцати лет, советник и консультант в возрасте девятнадцати лет. Ланни свёл Йоханнеса со своим отцом, и наслушался их схем, знал все входы и выходы в их коммерции. Он знал, что Йоханнес продавал пулеметы фирмы Бэдд нацистским агентам, которые использовали их на улицах Берлина в открытой войне с коммунистами. Йоханнес просил Ланни никогда не говорить об этом ребятам, и Ланни обещал. Что они будут делать, если бы они узнали об этом? Они могли бы отказаться жить дольше в берлинском дворце, или от поездки на яхте, стоимостью в сто долларов в час. Бесс, возможно, даже не позволила дать яхте своё имя. Так Яша Рабинович стоял перед своей персональной Стеной Плача. Ой, ой!

Он был в положении, слишком знакомым для представителей своей национальности, проживших две тысячи лет в диаспоре в окружении врагов, заставляя их играть друг против друга, хитро их умиротворяя. Йоханнеса подняла к власти его проницательность, как спекулянта. Он знал, кому платить за внутреннюю информацию, и как отделить истину ото лжи. Сделав огромные деньги на крахе немецкой марки, он скупил компании, которые были на грани банкротства. Чтобы владеть ими и заставить их работать в эти дни государственного вмешательства в бизнес, нужен был своего рода союз с политиками, а это означало платить им деньги, что было близко к коррупции, и становилось со временем всё ближе. Это означало не просто знать людей, которые были у власти, но и прогнозировать, кто будет у власти на следующей неделе, и делать с ними дела.