Эптон Синклер - Зубы Дракона

Бесси Бэдд остановилась в гавани Канн, и компания вернулась в Бьенвеню на несколько дней. Бьюти пожелала обновить свой гардероб. Она устала носить одни и те же вещи. Ланни пожелал возобновить запас грампластинок, ведь слушатели устали слушать одни и те же композиции. Кроме того, были кипы поступивших журналов и писем с новостями от друзей. Ланни открыл одно от отца, и воскликнул: «Робби едет в Париж. Он сейчас там!»

«О, Боже!» — воскликнула жена. Она знала, что будет дальше.

— Я действительно должен увидеть его, Ирма. Прошло восемь месяцев.

— Именно так давно я не видела свою мать.

— Конечно, если бы твоя мать была в Париже, я бы предложил поехать вместе.

— Но мне будет так ужасно одиноко на яхте, Ланни!

— Я возьму самолет и присоединюсь к вам в Лиссабоне через три или четыре дня. Ты знаешь, Робби был в кризисе, и я должен выяснить, как он всё уладил.

Ирма сдалась, но не без внутреннего бунта. Она переживала такое тяжелое испытание, и люди должны были делать все возможное, чтобы облегчить его для нее. Насильственное превращение из баловня Бродвея, объекта всех корреспондентов, любимицы обозревателей и цели прожекторов в изгнанницу, почти в арестантку на все эти месяцы! Кто-нибудь когда-нибудь оценит это? Оценит ли ее дочь? По наблюдениям Ирмы за детьми она предположила, что дочь, вероятно, не оценит.

Она подумала нанять пару автомобилей для перевозки половины молочной фермы в Париж. Но нет, это нарушит все договоренности с замечательной мисс Севэрн. Ребенок может поймать микроб на улицах в переполненном городе. Гораздо безопаснее в море, где воздух был полон озоном. И была Рахель, с которой Ирма решила быть вместе, зная, что ей будет трудно, она хотела ограничить себя.

«Другое дело», — сказал Ланни: «Золтан Кертежи должно быть в Париже и, возможно, поможет мне продать картину или две».

«О, Боже!» — воскликнула жена. — «Ты все еще хочешь забавляться этим бизнесом?»

— Немного денег пригодилось бы для Бьюти и меня.

— Я не думаю, что это нужно тебе, Ланни. Нет смысла в твоем беспокойстве заработать деньги, когда они есть у меня. Если у тебя есть что продать, пожалуйста, дай мне это купить!

Они говорили об этом много раз. Робби не мог позволить себе посылать Бьюти обычную тысячу долларов в месяц, Ирма настаивала, чтобы заменить его. Она хотела, чтобы жизнь Бьенвеню шла так же, как раньше. Деньги ничего для неё не значили, она любила, чтобы люди вокруг нее были счастливы. Она пошлет деньги на счет Ланни в Каннах, чтобы потом не думать, не говорить, не вспоминать об этом. Для неё было трудно понять, что ее мужу может на самом деле нравиться зарабатывать несколько тысяч долларов, продавая картины Марселя, или старых мастеров. И еще труднее было для Ланни объяснить, что он иногда хотел бы делать другие вещи, чем только развлекать обожаемую молодую жену!

Из окон отеля «Крийон» Ланни Бэдд мог разглядеть довольно большой пласт истории: в начале Первой мировой войны солдаты стояли лагерем на площади де ля Конкорд. В течение войны там над головой летали вражеские самолеты, и по ним велась зенитная стрельба. После перемирия там размещался большой парк трофейных немецких пушек, а первого мая кирасиры саблями разгоняли толпу. В отеле жили и работали несколько сотен американских миротворцев, все они были добры к очень молодому секретарю переводчику и старались просветить его. Беда была только в том, что они так сильно отличались друг от друга, что у Ланни ум за разум заходил и до сих пор не отошёл.

Теперь отель вернулся к своему обычному состоянию частного предприятия, в которое Робби Бэдд горячо верил и которое был готов поддерживать независимо от расходов. В связи с его стесненными обстоятельствами он мог бы вполне найти менее дорогое место, но это означало признать своё поражение и деклассировать себя. Нет, он по-прежнему европейский представитель фирмы Бэдд, так же, как и прежде, ищет крупных сделок и уверен, что в скором времени Европе опять понадобится американское оружие. Выше голову! Сделайте объектом шуток потерю пяти или шести миллионов долларов. Всем известно, что это не с каждым случается, и что вы ещё что-то из себя представляете.

Здесь он уютно устроился в многокомнатном номере, с отдельным помещением для Ланни. Рано утром на столе уже стояли виски с содовой и льдом, а маленькая портативная пишущая машинка и разбросанные бумаги были на другом столе. Ему было за пятьдесят, но выглядел он моложе, чем в Нью-Йорке во время паники. У него были опять румяные щеки и хорошо упитанный внешний вид, слегка дородный, но он все еще бодр и готов завоевывать мир. Он был уже весь в делах, в городе была румынская закупочная комиссия и пара советских агентов. Робби шутил, что подружился с «товарищами». Благодаря помощи Ланни он знал, как «говорить на их языке». Он имел в виду, не то, что он мог говорить по-русски, но что он мог вести переговоры на красном жаргоне.