Эптон Синклер - Зубы Дракона

Эта была пьеса, на которую автоматически навесили ярлык пропаганды и, следовательно, она не могла быть искусством. Но она была написана с внутренним знанием вещей, происходящих в британской общественной жизни, и она рассказывала людям то, что они должны были знать. С самой премьеры театр стал полем битвы, дорогостоящие места были заполнены только наполовину, но дешевые были все раскуплены. Рик заметил: «Вот вопрос, сможем ли мы платить арендную плату в течение двух или трех недель, пока спектакль не получит зрителя».

Ланни ответил: «Мы заплатим, даже если я должен буду продать на аукционе несколько картин». Нелегко собрать деньги в трудные времена во всем мире. Но он позвонил всем светским людям, которых знал, прося их посмотреть пьесу. Он уговорил Марджи вдовствующую леди Эвершем-Уотсон провести музыкальный вечер и оплатить семье Робинов пару сотен фунтов за выступление: деньги пойдут на спектакль. «Скинулась» и Ирма, хотя в глубине души ей пьеса не понравилась. Что касается Ганси, то он написал отцу. Тот выслал пятьсот фунтов на счёт сына в лондонском банке. Простой способ купить мир в семье, и еще раз продемонстрировать, как это приятно иметь деньги, Хей хо!

В той или иной форме они поддержали спектакль на сцене. Грэ-син, которой он дал такую «выгодную» роль, предложил отложить получение жалованья на две недели. Ланни написал статьи для лейбористских газет, указывая, что постановка означает для рабочих, и поэтому они продолжали посещать и аплодировать. Дело переросло в скандал, который вынудил привилегированные классы говорить об этом, а потом они захотели узнать, о чём они говорили. В конце концов, оказалось, что Эрик Вивиан Помрой-Нильсон стал автором «хита». Что и было его целью более десяти лет. Он настоял вернуть деньги всем своим друзьям, и после этого он выкупил некоторые закладные отца, который поддерживал его материально в течение длительного времени. Главное, что Рику удалось что-то сказать британскому народу, и он выиграл имя, чтобы сказать ему больше.

Робины упрашивали Бэддов приехать ненадолго в Германию. Они располагали временем для прогулок на яхте и убедили папу снова ввести Бесси Бэдд в эксплуатацию. Они так хотели отвлечь его от деловых забот, а кто может сделать это лучше, как не замечательный Ланни Бэдд и не его в равной степени замечательная жена? Ланни, возможно, даже удастся убедить его уйти в отставку навсегда или, возможно, отправиться в длительный круиз по всему миру, где он мог быть вне досягаемости от друзей или врагов.

Германия была в разгаре жаркой избирательной кампании. Выбирали в новый Рейхстаг. «Кабинет баронов», иначе известный как «Кабинет моноклей», жаждал народной поддержки. Выборы были всегда интересны для Ланни, и молодые люди приглашали его приехать и понаблюдать. Но Ирму опять охватил очередной приступ материнской нежности. Она предложила: «Давай поедем снова в Жуан, а в конце кампании вернемся для круиза». Ланни ответил: «Как хочешь».

Так распалась компания. Фанни села на пароход в Нью-Йорк, Робины сели на паром до Флашинга, а Бэдды — на паром до Кале. Они послали телеграмму во дворец в Париже, и к их приезду был готов ужин. Ирма заметила: «Хорошо, когда есть свой дом, гораздо приятнее, чем в отеле». Ланни понял, что она хотела оправдать себя за потраченные деньги, поэтому он живо согласился, что «приятнее». Джерри уже был там и с большим количеством счетов, подготовленных к подписи Ирмы. Он хотел, чтобы она их проверила, но она была в нем уверена и подписала, не глядя. Втроем отправились в кабаре-шоу, там было очень весело, с музыкой, танцами и шокирующими костюмами, некоторые из них заставили Ирму краснеть, но она пыталась стать космополиткой.

На следующий вечер они снова были в Бьенвеню. Малышка выросла и сияла от счастья. Она знала больше слов. Она помнила то, чему ее научили. Она умнела! «О, Ланни, посмотри на это, посмотри на то!» Ланни был бы рад заняться исследованиями детского развития, плаванием, стрельбой в цель с Бобом и беседами с рабочими в школе. Но они назначили свидание с Робинами, а тут пришло письмо от Пьетро Корсатти, который был в Лозанне, освещая конференцию для своей газеты. Он сообщил: «Большое шоу! Зачем пропускать?»

В это время на берегах одного и того же швейцарского озера проходили два международных фестиваля Европы по говорильне. На протяжении многих лет такие встречи были излюбленной формой развлечения для Ланни: он посетил таких с дюжину, и там встречалось много интересных людей, государственные деятели и писатели, реформаторы и оригиналы. Ирма никогда не была ни на одном, но слышала, как он рассказывал о них и всегда в восторженных тонах. Теперь он предложил: «Давай остановимся на пути в Берлин». «Годится!» — согласилась Ирма.