Эптон Синклер - Зубы Дракона

— Но никто не может так думать, Ланни!

— Много наших пуританских предков так думали, я имею подозрение, что так прямо сейчас думает дед. И, конечно, он думает, что было бы безнравственно не разрешать деловым людям зарабатывать деньги, или забрать у них то, что они заработали.

Так соглашатель Ланни пытался успокоить молодых людей и убедить их в том, что они без сомнений могут продолжать питаться в берлинском дворце. Здесь было пять человек, считая Ланни, приговоренных к обитанию в мраморных залах. А за их пределами было пять миллионов, нет, пятьсот миллионов, глядевших на них с завистью, как на наиболее благополучных из всех смертных! Пять обитателей мраморных залов просили выгнать их из них, но по какой-то странной причине им не удавалось убедить завистливые миллионы действовать! Более века назад поэт, сам дитя привилегированного положения, призвал: Восстаньте ото сна, как львы, Вас столько ж, как стеблей травы, Развейте чары темных снов, Стряхните гнет своих оков, Вас много — скуден счет врагов! [96] П. Б. Шелли, Маскарад анархии, строфа 38. Перевод Бальмонта

Вдовствующая королева Вандрингамов-Барнсов снизошла до Жуана, чтобы быть с наследницей. Ужасная вещь, произошедшая в Америке, заставила дрожать от ужаса каждую бабушку, мать и дочь из избранных семей в цивилизованном мире. В тихой сельской местности штата Нью-Джерси преступники принесли лестницу и влезли в дом летчика Линдберга и его жены, миллионерши, и выкрали девятнадцатимесячного младенца этой радостной молодой пары. Требование выкупа было получено, а предложение заплатить было сделано, но, видимо, похитители испугались, и тело убитого младенца было найдено в близлежащем лесу. Эта ужасная находка совпала на той же неделе с убийством президента Французской республики. Убийца называл себя «русским фашистом». Газеты были полны деталей и фотографий обоих этих трагедий. Мир продолжал жить в жестокости и ужасе, а богатые и могущественные содрогнулись и потеряли свой сон.

Все поколения нелегитимной семьи Робби Бэдда всегда жили в просторном поместье Бьенвеню, и идея опасности редко приходила к ним на ум, даже в военное время. Но теперь они не могли думать ни о чем другом, особенно дамы. Фанни Барнс воображала похитителей, прячущихся за каждым кустом, и всякий раз, когда ветер заставлял ставни скрипеть, что часто происходило на Лазурном берегу, она вскакивала и бежала к постели младенца, который был перенесен в её комнату. Немыслимое дело жить в одноэтажном здании с открытыми окнами, защищенными только сеткой от насекомых, которую можно было разрезать перочинным ножиком. Фанни хотела взять свою крошечную тезку в Шор Эйкрс и держать ее на пятом этаже здания вне досягаемости любых лестниц. Но Бьюти спросила: «А как насчет огня?» И две бабушки были близки к своей первой ссоре.

Ланни телеграфировал отцу, спрашивая о Бобе Смите, самом надежном из телохранителей и доверенных лиц. Он работал для компании в Ньюкасле, но мог быть откомандирован, и Робби прислал его первым пароходом. Теперь каждую ночь территория Бьен-веню будет патрулироваться экс-ковбоем из Техаса, который мог попасть из автоматического пистолета фирмы Бэдд в подброшенный в воздух серебряный доллар. Боб изъездил всю Францию, выполняя секретные поручения главного представителя фирмы Бэдд, и говорил по-французски. Он нанял несколько отставных солдат в качестве дневных охранников, и с этого времени драгоценная крошка, которая должна унаследовать состояние Барнсов, была всегда под наблюдением вооруженного человека. Ланни не был уверен, что это было хорошей идеей, конечно, весь Мыс Антиб знал, что это за люди, и это служило скорее рекламой для ребенка, чем его защитой. Но не надо говорить об этом дамам!

Боб заглянул в Париж, чтобы проконсультироваться с Ланни и Ирмой. Он всегда был приятелем сына Робби, и теперь у них состоялся доверительный разговор, в ходе которого Боб проинформировал, что он стал социалистом. Большой сюрприз для молодого человека, работа Боба в течение многих лет была лишена всякой сентиментальности, и вид Боба с его сломанным носом и холодными стальными глазами не был проявлением идеализма. Но он действительно читал газеты и книги, и знал, что говорил, что, конечно, было приятно молодому работодателю. Приехав на Мыс Антиб, он начал посещать социалистическую воскресную школу в свободное от работы время и стал приятелем активиста молодого испанца Рауля Пальмы.