Эптон Синклер - Зубы Дракона

Он убедил молодых Робинов остаться на некоторое время. Он предпочитал свою компанию той светской публике. Они будут играть вместе каждое утро, и время от времени, когда позволят светские обязанности. Нельзя было вмешиваться в скрипичные упражнения Ганси. Ему нужно было освоить множество концертных пьес. А это означало, что он должен был держать в голове сотни тысяч нот вместе и найти точный способ воспроизведения каждой из них. Никто, кто жил рядом с ним, не мог не восхищаться его необыкновенной добросовестностью. Ланни было жаль, что он не имел такой цели в своей жизни, а рос бездельником и транжирой. Сейчас, конечно, слишком поздно. Он был безнадежно испорчен!

Сидя в прекрасной библиотеке герцога де Белломона, где хранились шедевры культуры Франции, Ланни вёл задушевный разговор со своей сводной сестрой, с которой они в последние годы всё больше отдалялись друг от друга. Она ожидала от него многого и была разочарована. Ему не надо соглашаться с ней, — так считала она. Ему нужно только изменить свою точку зрения. Ланни подумал, что мог бы придти к одной мысли: коммунистическая программа применительно к странам, где есть парламентские институты, была тактическим промахом. Но было бы пустой тратой времени, чтобы объяснить это Бесс.

Ей хотелось ещё поговорить о несчастье, которое, как рак, разъедало души членов семьи Робинов. Они разделились на три лагеря. Каждая пара жила в согласии между собой, но не с другими членами семьи. Каждый пара избегала говорить о какой-либо политической или экономической проблеме в присутствии других. В связи с теперешней обстановкой в Германии, это означало, что они не о чём не разговаривали, кроме музыки, искусства и старинных книг. Йоханнес читал Borsenzeitung [92] биржевая газета (нем.) , Ганси и Бесс читали Rote Fahne [93] Красное знамя (нем.) , в то время как Фредди и Рахель читали Vorwarts [94] Вперёд (нем.) . Каждая пара ненавидела даже внешний вид других газет и не верила ни одному слову, которое печаталось в них. Бедная Мама, которая газет не читала и имела только смутное представление о предметах спора, служила связной между своими близкими.

В этом не было ничего необычного. Ланни не соглашался со своим собственным отцом большую часть своей жизни. Но у них обоих было чувство юмора, и все оканчивалось «подтруниванием» друг над другом. Джесс Блэклесс ушел из дома, потому что не мог согласиться с отцом. Теперь он никогда не обсуждал политику со своей сестрой, а со своим племянником его разговоры всегда кончались перебранкой. Большинство радикалов могли бы рассказать такую же историю. Это свидетельствовало о переменах в мире. Молодые переросли своих родителей, а может быть левые родители нашли себе консервативно настроенных детей. «Это будет моей судьбой», — подумал плейбой.

В семье Робинов проблема была более сложной, потому что все молодые люди воспринимали жизнь очень серьезно. Они не могли подтрунивать над вещами, которые обсуждали. Для всех четырех из них казалось очевидным, что у их отца было достаточно денег и даже слишком, так почему же во имя Карла Маркса он не мог бросить всё и выйти из грязного бизнеса и политики, в которой он погряз? Точно так же человек, который никогда не играл, не может понять, почему игрок не может остановиться, а будет добиваться любой ценой вернуть проигранное этой ночью. Трезвенник не может понять упрямство, которое заставляет любителя выпивки требовать еще один глоток. Йоханнес Робин считал день, проведенным впустую, если он не сделал в нем деньги. Увидеть шанс получить прибыль и воспользоваться им стало его автоматическим рефлексом. Кроме того, когда есть деньги, то всегда есть кто-то, кто пытается их отнять, и тогда денег требуется ещё больше, чтобы по-настоящему обеспечить безопасность. Также всегда есть союзники и соратники. Есть обязательства перед ними, и, когда наступает кризис, нельзя их бросить без выполнения своих обязательств. Здесь также нельзя просто уйти, как нельзя подать в отставку в разгар предвыборной кампании.

Трагедия заключается в том, что нельзя отделить привлекательные качества от спорных, которыми обладают все люди. К тому же, если ты рос с ними и привязался к ним. У тебя остался долг благодарности, который невозможно погасить. Если бы молодые Робины выдвинули ультиматум: «Либо ты выйдешь из Grofikapital [95] крупный капитал в Германии, или мы уйдём из твоего дворца и никогда не взойдем на борт твоей яхты», то они, возможно, получили бы удовлетворение. Но что бы они оставили Йоханнесу Робину? Ланни в своё время оказал такое давление на своего отца, заставив его прекратить играть на фондовом рынке, но на этом закончил. Но в случае Йохан-неса от него требовали гораздо большее. Он должен был бы отказаться от всего, что делает, от всех связей, от всех соратников и интересов, кроме своих детей и их дел. Ланни предложил Бесс подумать: «Предположим, он невзлюбил бы музыку, думая, что скрипка аморальна, что бы ты и Ганси стали делать?»