Эптон Синклер - Зубы Дракона

Ирма поняла, что это был «большой мир», где может состояться ее карьера. Она слушала сплетни и узнала все, что могла, о выдающихся актерах этой дипломатической драмы. Ланни встретился с несколькими заместителями министров, и они поняли, что эта богатая молодая пара имеет право быть представлена «высшим кругам». Ирме сказали, что следующей зимой, вероятно, в Париже будет больше переговоров, и у нее появилось намерение, чтобы эти важные персонажи нашли её дом местом для своего отдыха и, возможно, для частных конференций. Эмили сама не могла бы сделать это лучше.

Ланни наблюдал, как его жена «запала на» британский правящий класс. Многие американцы делали это. Это четко диагностируемое заболевание известно как «англомания». Англичане из правящего класса были высокими и привлекательными, спокойными и любезными, сердечными со своими друзьями и сдержанными с другими. Ирма полагала, что была правильная манера поведения, которой следует придерживаться. Там был лорд Уикторп, которого Ланни однажды встретил на скачках в Аскоте. Тогда они оба были юношами, но теперь Уикторп стал серьезным дипломатом с портфелем, набитым ответственностью, или он так смотрелся, или так его представляла Ирма, хотя Ланни, который был знаком с закулисной английской жизнью, заверил ее, что сыновья из знатных семей, как правило, не утруждают себя тяжелой работой. Уикторп был божественно красив с небольшими светло-коричневыми усами, и Ирма спросила: «Как ты думаешь, как такой человек может оставаться холостяком?»

«Я не знаю», — ответил муж. — «Марджи, вероятно, может знать. Может быть, он не смог добиться девушки, которую хотел».

— Я думаю, любая девушка не смогла бы ему отказать.

«Такое случается», — ответил Ланни. — «Может быть, они поссорились, или что-то пошло не так. Даже богатые не всегда могут получить то, что они хотят». Старая «розовая» идея Ланни!

Собранные вместе государственные деятели подписали новый Лозаннский договор, в котором они согласились по нескольким пунктам, но по которым теперь сделать что-нибудь было уже поздно. После скрепления договора подписями и печатью, они все разъехались, Ирма и Ланни выехали из Швейцарии через Базель и до обеда были уже в Штутгарте. Проходящая в жестокой борьбе избирательная кампания покрыла рекламные щиты лозунгами и призывами противоборствующих партий. Ланни, который хватался за газеты, как только появлялся в любом месте, прочитал объявление о гигантском Versammlung нацистов, которое состоится в тот же вечер. Главным оратором на этом собрании должен быть лидер организации Рейх номер один, который получил взбучку от своего фюрера в присутствии Ланни двадцать месяцев назад. Ланни заметил: «Я хотел бы услышать, что он говорит теперь».

«О, Боже!» — воскликнула Ирма. — «Такая скука!» Но она не хотела оставаться в одиночестве в гостиничном номере, и предложила: «Давай не будем оставаться там слишком долго».

За эти двадцать месяцев франко-американский плейбой путешествовал по миру с легкостью, предоставляемой железными дорогами и легковыми автомобилями, самолетами, пароходами и даже частными яхтами. Он был в большей части Западной Европы, Англии и Новой Англии. Он прочитал книги по многим предметам, сыграл тысячи музыкальных композиций, посмотрел на столько же картин, побывал во многих театрах, танцевал во многих бальных залах, и плавал по многим морям. Он беседовал со своими друзьями и играл со своим ребенком, ел отборные продукты, пил лучшие вина, и наслаждался любовью с красивой и элегантной женой. Короче говоря, он вёл самый восхитительный образ жизни, который средний человек может себе представить.

Но тем временем народ Германии жил совершенно другой жизнью, делая тяжёлую и монотонную работу в течение долгих часов за низкую заработную плату, при росте стоимости предметов первой необходимости и увеличивающейся ненадежности. Никто не мог быть уверен в том, будет ли он и его семья иметь хлеб на следующий день. Причины такого положения дел были сложными и безнадежно неясными для среднего человека, но там была группа, которая обязалась сделать их простыми и ясными даже для самых тупых. За вышеупомянутые двадцать месяцев сын таможенного чиновника из Австрии Ади Шикльгрубер объездил гораздо больше, чем Ланни Бэдд, пользуясь теми же средствами: поездами, автомобилями и самолетами. Но он не искал удовольствий. Он жил жизнью отшельника, вегетарианца и трезвенника, посвятив свою фанатичную энергию задаче убедить немецкие массы, что их проблемы были вызваны Версальским диктатом, завистливыми иностранцами, которые душили Фатерланд, грязными и деградированными евреями и их союзниками международными банкирами и международными красными.