Эптон Синклер - Зубы Дракона

Они ехали по берегу реки Роны, каждый поворот которой напоминал о Мари де Брюин: отели, где она и Ланни останавливались, пейзажи, которыми они восхищались, история, которую они вспоминали. Но Ланни рассуждал, что лучше для Ирмы будут ее собственные воспоминания без запаха от духов другой женщины. Они поднялись к соснам, куда попали через скалистые ущелья, где воздух был тихим и чистым. Затем пошли многочисленные мосты и большая плотина, и это было озеро Леман, с городом Женевой, домом Лиги Наций, учреждение, которое в течение нескольких лет было надеждой человечества, но теперь, казалось, стало жертвой таинственной болезни. С начала года шла продолжительная конференция по ограничению вооружений с шестьюстами делегатами из тринадцати стран, и она должна была продолжаться более года. Каждая страна предлагала ограничить то оружие, которого у неё не было или было не нужно, а затем другие страны доказывали, почему это было неправильно.

Дальше по берегу озера была Лозанна, где собрались премьеры и министры иностранных дел, чтобы обсудить древний вопрос о репарациях. Ланни Бэдд встретил своего друга Пита и других журналистов, с которыми иногда встречался с момента большой мирной конференции тринадцать лет назад. Они помнили его и снова были рады его видеть. Они знали о его золотой жене и о ее дворце в Париже. Они знали о Рике и о его пьесе. Вот еще одно шоу, и светская молодая пара была взята прямо за кулисы.

Лозанна построена на склоне горы, с каждой улицей на своём уровне. Французский отель расположился на вершине, британский внизу на берегу, а другие страны располагались между ними. Дипломаты поднимались или спускались, чтобы вести споры в чужих апартаментах, а газетчики изнуряли себя в погоне за дебатами, поднимаясь в гору и спускаясь вниз. Так это выглядело, во всяком случае, в описании Корсатти. Государственные деятели пытались сохранить свои дела в секрете, и Пит заявил, что, когда один увидел тебя, то нырнул в свою нору, как сурок. Единственный шанс поймать одного из них было плавание.

Это было чистое удовольствие для наблюдателя, любящего слушать сплетни и выведывать тайны, или для бесшабашного журналиста, расходующего средства своей газеты без отчёта. Еда была вкусной, климат восхитительный, пейзаж такой же, с видом на Монблан прямо из задней двери, во всяком случае, так казалось в чистом альпийском воздухе. Оставались недовольными только те, кто думал о человечестве, с судьбой которого в настоящее время играли политики. Игровым столом был бочонок с порохом размером с Альпы, а игроки думали только том, чтобы сохранить свою страну на первом месте, свой собственный класс на вершине в своей стране, и самих себя на вершине своего класса.

Государственным деятелям пришлось отказаться от плана Юнга, по которому Германия должна была заплатить двадцать пять миллиардов долларов репараций. Но Франция не могла отказаться от надежды получить хоть что-то. Так что теперь с непрекращающи-мися пререканиями они принимают план, по которому в конце трех лет Германия должна была принять долговые обязательства на три миллиарда марок. Но большинство наблюдателей согласились, что это была чистая фикция. Германия занимала, а не платила. Германия заявила банкирам США: «У нас есть пять миллиардов ваших денег, и если вы не спасёте нас, вы потеряете все!» Немцы обещали: «Если вы не накормите нас, мы будем голосовать за Гитлера, или что еще хуже за большевика Тельмана». Государственные деятели Германии говорили: «Мы в ужасе от того, что произойдет». А кто может сказать, им на самом деле было страшно или они только притворяются? Кто бы мог доверять кому-нибудь во власти в любом месте во всем мире?

Робби Бэдд рассказал сыну историю, которую по его словам, знали все деловые люди. Торговец кожей пришел к своему банкиру с просьбой отложить оплату по его векселю, а банкир отказался выполнить эту просьбу. Торговец кожей рассказал о своих проблемах и умолял отложить оплату. В конце концов, он спросил: «Вы были когда-нибудь в кожаном бизнесе?» Когда банкир ответил: «Нет», то его собеседник произнёс: «Ну, а теперь ты в нём». По мнению Пьетро Корсатти, в таком же положении находились инвестиционные круги Соединенных Штатов. Они очутились в кожаном бизнесе Германии, в стальных и угольных, электрических и химических предприятиях, не говоря уже о дорожно-строительном бизнесе и бизнесе плавательных бассейнов. И было уже не достаточно, чтобы отложить платежи. Надо было поставить оборотный капитал, чтобы не дать этим предприятиям превратиться в руины и их рабочим в красных!