Марина Аэзида - Хасинто. Книга 1

— Мой сеньор…

Он будто не услышал. По-прежнему не двигался и не смотрел на Хасинто.

— Дон Иньиго! Что с вами?!

— Может, я наконец-то найду… — пробормотал он.

— Что найдете? Кого?

— Сына… найду.

Хасинто часто заморгал и даже рот открыл от изумления.

Сына! Значит, вот куда сеньор уезжал осенью! Вот почему пил вино, вернувшись: потому что воротился ни с чем… Но иначе и быть не могло. Как он вообще надеялся отыскать младенца, да еще на вражеской земле? Если бы дите пропало, например, в пятилетнем возрасте, то оставалась бы хоть какая-то возможность его найти. В конце концов, тогда сын де Лары хоть что-то помнил бы о себе и родителях. Но мальчику, когда он пропал — или умер? — минуло не больше года. Сейчас сеньор не узнал бы его, даже увидев.

Как, наверное, мучает дона Иньиго надежда! Она тщетная, лживая, но сеньор этого не понимает. Или не желает понимать. Тем горше будет разочарование. Видит Бог, проклятый мавр всего лишь хочет вызволить своего сына, не уплачивая выкуп. Он подсунет какого-нибудь сироту подходящего возраста, с нужным цветом волос и глаз. А уж как убедить Иньиго Рамиреса, что это и впрямь пропавший наследник, придумает. Если уже не придумал. Обмануть человека, ослепленного верой в чудо, несложно.

Хасинто во все глаза смотрел на сеньора, и сердце то замирало от жалости, то колотилось, как сумасшедшее.

Нужно, наверное, что-то сказать. Или, напротив, лучше помалкивать…

Де Лара, впрочем, не обращал на своего эскудеро ни малейшего внимания. Прошелся по опочивальне — от кровати к окну, от окна к полыхающей углями жаровне. Потом замер посреди комнаты, резким движением встрепал волосы и, сцепив руки в замок, прижал их к подбородку.

До этого дня рядом с сеньором Хасинто чувствовал себя наивным, неопытным, неразумным. Положа руку на сердце, он и впрямь иногда говорил или делал глупости. Де Лара же казался мудрым наставником, который никогда не ошибается и всегда знает, что правильно, а что нет. Теперь выходило наоборот: Хасинто смотрел на происходящее ясным взглядом, а дон Иньиго заблуждался. Но разве кто осмелится сказать ему об этом? Точно не Хасинто! Лишать господина надежды, пусть ложной, слишком тяжело. Жестоко. Да и все равно он не прислушается. Наверняка близкие вассалы и Гонсало уже пытались открыть ему глаза. По-другому быть не могло. Видимо, де Лара просто не внял их словам. Доводы юноши-оруженосца для него тем ничего не будут значить. Эх, был бы жив отец! Ему бы сеньор поверил…

С другой стороны, кто знает: вдруг Пресвятая Дева явит чудо? Чудеса хоть редко, а случаются. Все во власти Божьей. Может, Всевышний все-таки вернет сеньору сына? Хочется верить, что де Лара хотя бы представляет, где и как его искать. Неспроста же ищет именно в Аль-Андалусе, а не в Леоне-Кастилье. Ему хотя бы известно, что тогда случилось, а Хасинто слышал лишь домыслы. Даже имени мальчика не знает. А ведь это сын не только де Лары, но и Мариты! Давно нужно было поинтересоваться у Диего, бедного Диего… Но сначала он стеснялся, а позже такой вопрос выглядел неуместным. Спрашивать сейчас у сеньора тем более неуместно. Если только сделать это осторожно…

— Я буду молить Пречистую Деву, чтобы она вернула вам сына. И чтобы он оказался в добром здравии. Но… — Хасинто потупился, а смущение даже изображать не пришлось. — Увы, я не знаю его имени…

Несколько мгновений де Лара молчал, затем приглушенным голосом ответил:

— Рикардо… Его зовут Рикардо Иньигес.

Взгляд сеньора помутнел, затуманенный горечью.

Так хотелось чем-нибудь помочь! Но что Хасинто мог сделать? Разве что вместе с Иньиго Рамиресом верить в чудо. Вот если бы знал, как все случилось на самом деле, может, в голову пришли бы полезные мысли.

— Дон Иньиго, если я еще чем-то могу помочь, кроме молитвы…

— Ты можешь, — голос прозвучал буднично. — Принеси пергамент и чернила. А потом запиши мой ответ.

На лице де Лары не осталось и следа боли, надежды, растерянности. Он казался спокойным, но вряд ли был таким на самом деле. Несложно догадаться, что на самом деле скрывалось под внешней невозмутимостью.

— Я все принесу. Но, простите, я не умею писать левой рукой.

— Верно. Я не подумал. Тогда отыщи ибн Якуба. Того лекаря. Пусть он все принесет и запишет. Тем более сарацин лучше знает, как говорить с сарацином.

— Да, сеньор. А где его искать?

— Не знаю. Просто найди. Если не получится, то приведи какого-нибудь падре.

— Хорошо.

Хасинто вышел за дверь и сломя голову помчался по коридору к узкой витой лестнице. Он так спешил, что, спускаясь по ней, сбил с ног какую-то служанку. За спиной раздался вскрик, потом стон. Хасинто оглянулся: так и есть — девица упала на ступени и, видать, больно ударилась коленями и локтями. Ничего. Пройдет. Хорошо, что с лестницы не покатилась и шею не свернула. Не хватало еще быть виновным в ее смерти!