Марина Аэзида - Хасинто. Книга 1

— Юноша, кто вы и что вам нужно?

— Я эскудеро дона Иньиго, сеньора де Лара. Ищу идальго Бенито Алвареса.

Чернобородый сразу сник и как будто смутился. Значит, он не Алварес, и хорошо. Не хотелось бы подчиняться этакому хвастуну. Зато стоящий рядом молодой русоволосый воин тронул Хасинто за плечо и сказал:

— Я знаю, где мой сеньор. Отведу вас.

— Буду вам благодарен, кабальеро…

— Доминго Диес. А вы?

— Хасинто Гарсиас.

— Рад знакомству. Идемте же.

Доминго увлек его прочь. Как только они отдалились от остальных рыцарей, Хасинто протянул:

— Признаюсь, сначала я подумал, что чернобородый воин, которого вы все слушали, и есть идальго Алварес.

— Ну что вы! Это Перо Санчес. Простой кабальеро. Любитель сочинять небылицы. Забавно их послушать, интересно. Опять же, есть над чем посмеяться. Хотя воин он и впрямь недурной, спору нет.

Доминго повел на запад — в противоположную сторону от той, куда Хасинто шел до этого. Мимо церкви и погоста, мимо конюшни, амбаров, хибар челяди — и до ворот. Неподалеку от них сновали люди — человек шесть или семь. Что они делают, удалось разобрать только подойдя ближе. Воины раскидывали добычу: клинки к клинкам, копья к копьям, доспехи к доспехам. Наверное, скоро начнется дележ.

— Сеньор Алварес! — воскликнул Доминго.

На зов обернулся мужчина в красных котте и шапке, из-под которой на плечи падали каштановые волосы.

Ничего себе! До этого Алварес представлялся возраста дона Иньиго, а то и старше. А оказалось, что он взрослее Хасинто самое большее лет на пять, а скорее вообще на три-четыре года. И взгляд молодой — острый, дерзкий, веселый. Пусть сейчас идальго даже не улыбался, но из-за ямочек на щеках и тонких морщинок возле глаз казалось, будто вот-вот рассмеется. Алварес же, напротив, нахмурился и, склонив голову набок, спросил:

— Доминго, что-то случилось? Кто это с вами?

— Сеньор, это Хасинто Гарсиас, оруженосец сеньора Иньиго Рамиреса.

— То-то я смотрю, лицо знакомое, — вот теперь Алварес улыбнулся. — Подойдите же, — он приглашающе махнул рукой.

Они приблизились, и Хасинто произнес:

— Приветствую вас, доблестный идальго.

— Рад встрече. Наш сеньор передал мне какое-то поручение?

— Да. То есть нет… Не совсем.

Алварес поднял брови.

— Дон Иньиго отправил меня в ваше распоряжение, — пояснил Хасинто. — Чем мне заняться?

Только бы идальго не сказал: ничем. Только бы не отправил отдыхать! Ну подумаешь — плечо. Оно болит не так уж сильно! Сарацинское снадобье оказалось благословением, как бы кощунственно это ни звучало. Однако Алварес все-таки скользнул взглядом по перевязанной руке, и на его лице отразилось сомнение.

Проклятое плечо! Из-за него на Хасинто все смотрят, как на калеку! Сбросить бы повязку! Но нельзя. Иначе оно будет медленнее заживать. Тогда он еще надолго останется лишним.

— Хорошо, — идальго кивнул. — Я знаю, чем вас занять..

Хвала Всевышнему! И Алваресу тоже. Должно быть, молодой рыцарь понимает, каково это: чувствовать себя немощным, когда ты юн и в общем здоров.

— Помогите с добычей, — велел Алварес. — Нужно класть кольчуги к кольчугам… Ладно, сами разберетесь.

— Да.

— Вот и хорошо. С этим и одной рукой управитесь. — Он перевел взгляд на Доминго. — Амиго, а ты и остальные уже разобрались с вражьми лошадьми? Места в конюшне и под навесами хватило?

— Для хороших коней да. А плохоньких… некоторых ополченцам раздали. Других на мясо пустим. А пока они стреноженные на заднем дворе стоят.

— Значит, все сделали.

— Ага. Давно уже.

— Давно? И чем же потом занимались?

Доминго замялся.

— Честно говоря… ничем, — его щеки слегка порозовели. — Санчес опять подвигами хвастал, — губы Доминго скривились в ехидной усмешке. — Ну а мы слушали. Извините. Не могли удержаться.

— Ясно. Что ж, возьмите Санчеса и других бездельников. Идите на поле. Наверняка там осталось какое-то оружие. Или еще что. И не вздумайте возвращаться ни с чем.

Доминго ушел, Алварес же с непониманием и легким недовольством посмотрел на Хасинто. Наверное, подумал: почему эскудеро, спрашивающий, чем заняться, до сих пор стоит без дела? И верно: ни к чему ждать, пока идальго скажет что-то вроде «идите, выполняйте».

Хасинто бросился к перебирающим добычу воинам. Тут и кольнуло странное чувство: подчиняться Алваресу неприятно. Сначала он не сообразил, почему, а затем дошло: этот идальго слишком молод. Познакомься Хасинто с ним года на два-три позже, когда сам бы стал рыцарем — и они говорили бы на равных. А может, даже подружились. Сейчас же для Алвареса он лишь юноша-эскудеро, которого можно не принимать всерьез.