Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

– Но мы не собираемся дурить остальные компании. Совсем даже наоборот. Мы работаем честно. А если вдруг случится, что мы прикупили сегодня больше, чем нужно, что ж, джентльмены, даю вам слово, мы продадим одну-две партии любому, кто пожелает. Так сказать, решим все полюбовно и без обид. По той цене, которую я сегодня заявил. Наживаться на этом мы не собираемся. А на следующих торгах я прикуплю еще меди.

Росс заметил, что Блайт изменился в лице.

Один из брокеров хотел взять слово, но Блайт его опередил:

– Так вот в чем тут фокус! И впрямь сговором попахивает. Хитро задумано, да? Поднять цену и припереть к стене законных покупателей. Нет уж, мы стреляные воробьи, нас не проведешь. Забирайте свою руду и везите ее на этот ваш новый медеплавильный завод. И не забудьте расплатиться к концу месяца. В противном случае уже в десять утра следующего дня все управляющие шахт будут плакаться у нас под дверью!

Джонсон так резко подскочил со своего места, что едва не стукнулся головой о балку под потолком.

– Попрошу без оскорблений, Блайт. Если платежа не будет, к вам мы уж точно плакаться не придем!

Тонкин снова забарабанил пальцами по столу:

– Господа, предлагаю продолжить торги.

На этот раз ему удалось взять ситуацию в свои руки, и до окончания аукциона никаких препирательств больше не возникало. Две трети выставленной на продажу руды – вся превосходного качества – было куплено «Карнморской медной компанией». Общая сумма сделок составила около пяти тысяч фунтов.

По окончании торгов состоялся обед. Все собрались за одним столом. Сегодня произошло первое открытое столкновение двух лагерей. Однако недовольные исходом торгов ворчали исключительно в разговорах между собой. В конце концов, медеплавильные компании – покупатели, а какой продавец в здравом уме станет ссориться с покупателем?

Заки сел подальше от Росса. Они только один раз встретились глазами, но не подали виду, что знакомы.

За столом говорили меньше, чем обычно, голоса звучали тише и несколько напряженно. Но вино сделало свое дело, о перепалке на время забыли, как и о возникшем в результате этой перепалки разладе. О делах графства присутствующие почти не беседовали. Слишком уж мрачной была ситуация. Корнуолл приходил в себя после самой суровой – во всех отношениях – зимы, насколько это помнили его жители. Весь январь и февраль Европа была скована ледяным холодом, даже в Корнуолле случались морозы и свирепствовал восточный ветер. С приходом апреля все худшее осталось позади, люди с надеждой ждали наступления лета, а вместе с ним и улучшения условий жизни. Пожалуй, на последнее особо рассчитывать было нечего, но хоть весна пришла – уже хорошо.

Агент одной из старейших медных компаний, грубовато-добродушный мужчина по фамилии Войт, рассказывал о беспорядках в Бодмине, свидетелями которых он стал на прошлой неделе.

– Я там случайно оказался. Просто проезжал через город в карете. И скажу я вам, просто чудом остался жив. Мы и до гостиницы доехать не успели. Кто-то пустил слух, будто в нашей карете едет торговец зерном, вот бунтовщики нас и остановили. К счастью, никакого торговца с нами не было. Но нам все равно досталось. Нас бесцеремонно выволокли из кареты, а потом – бах! – завалили ее набок. Стекла, дверцы – все вдребезги. Лошади перепугались, принялись брыкаться. Потом эти негодяи взялись за молотки и расколотили колеса в щепы. Никто и глазом моргнуть не успел. Я, слава богу, скромно одеваюсь, так что меня с зерноторговцем никак не спутаешь. А вот купцу из Хелстона изрядно досталось, прежде чем мятежники поняли, что ошиблись. Ну хоть отпустили – и то ладно.

– А городу в результате был нанесен ущерб?

– Да, но небольшой. Как водится, не обошлось без мародерства. А тех, кто пытался их остановить, били палками. И даже когда солдаты вошли в Бодмин, бунтовщики все равно не унимались. Их прямо с боем из города выбили.

– Зачинщиков точно на виселицу отправят, – заявил Блайт. – И поделом им, другим неповадно будет.

– С полсотни арестовали, – сказал Войт. – Тюрьма забита под завязку.

Росс во второй раз за вечер встретился взглядом с Заки. Они оба подумали о Джиме Картере, который вот-вот должен был освободиться. Тюрьма и до беспорядков была переполнена.

После этого Росс больше ни разу не взглянул на Мартина. И по окончании обеда, дабы не привлекать внимания, он также ни словом не перекинулся ни с Ричардом Тонкином, ни с Блюиттом, ни с Океттом.