Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

Шахта затихла, и день тоже притих, только где-то в тумане все кричала и кричала белая чайка.

В пятницу, третьего апреля одна тысяча семьсот восемьдесят девятого года, в обеденном зале на втором этаже таверны «Красный лев» состоялись торги. Зал с низким потолком и обшитыми панелями стенами уже подготовили к обеду, который традиционно следовал за торгами.

Тридцать мужчин заняли кресла за длинным столом на деревянном помосте возле окна. Восемь из них – представители медных компаний, остальные – управляющие или казначеи шахт, предлагавших руду. По традиции кресло председателя торгов занимал управляющий шахты, выставившей самый крупный лот. В этот раз председательствовал Ричард Тонкин.

Он занял место во главе стола, перед ним лежала стопка заявок, а по обе руки от него расположились представители шахт и плавильных компаний. Раньше, бывало, и те и другие обменивались добродушными шутками, но времена благоденствия прошли, и на сегодняшних торгах все сидели с мрачными лицами. Медь – конечный продукт – торговалась по пятьдесят фунтов за тонну.

Когда пробило час, Тонкин встал и откашлялся:

– Джентльмены, объявляю аукцион открытым. Есть ли другие предложения? Нет? Очень хорошо. Первой на торги выставляется партия руды с шахты Уил-Бизи.

С помощью двух контролеров Тонкин вскрыл первый лот заявок. Кто-то зашаркал ногами под столом, казначей Уил-Бизи достал из кармана записную книжку.

Спустя минуту Тонкин посмотрел на собравшихся и объявил:

– Руда с Уил-Бизи уходит «Карнморской медной компании» по шесть фунтов семнадцать шиллингов и шесть пенсов за тонну.

На секунду за столом воцарилось молчание. Пара-тройка мужчин огляделись по сторонам. Росс заметил, что один из агентов нахмурился, а другой пробормотал что-то себе под нос.

– Рудник Тресавен, – продолжил Тонкин. – Шестьдесят тонн.

Он открыл вторую шкатулку с заявками. Последовала еще одна консультация с контролерами, параллельно в журнал вносились суммы заявок.

Председатель откашлялся.

– Руда с Тресавена уходит «Карнморской медной компании» по шесть фунтов семь шиллингов за тонну.

Тут встал мистер Блайт из «Медеплавильной компании Южного Уэльса».

– Господин председатель, не повторите ли вы название? – попросил он.

– Рудник Тресавен.

– Нет, я имел в виду покупателя.

– «Карнморская медная компания».

– Так, – сказал Блайт и сел на свое место.

Тонкин вновь обратился к списку, и следующие несколько минут торги продолжались в том же духе.

– Шахта Уил-Лежер, – объявил председатель. – Партия красной меди. Сорок пять тонн. – Мужчина справа от председателя наклонился, чтобы взглянуть на заявки. – Медь Уил-Лежер продается «Карнморской медной компании» по восемь фунтов два шиллинга за тонну.

Некоторые из участников торгов посмотрели на Росса. Росс посмотрел на свой хлыст и невозмутимо расправил потрепанную кожу. С улицы доносились крики конюха, который бранил лошадь.

Участники торгов начали переговариваться, но Тонкин не стал на них отвлекаться и объявил следующий лот:

– «Объединенные шахты». Три партии руды. По пятьдесят тонн каждая.

И снова – записи в журнале.

– «Объединенные шахты», – продолжил председатель. – Первая партия уходит к «Карнморской медной компании» по семь фунтов за тонну. Вторая партия также достается ей, по шесть фунтов девятнадцать шиллингов и шесть пенсов. Третья партия уходит к «Медеплавильной компании Южного Уэльса» по пять фунтов девять шиллингов и девять пенсов.

Блайт снова вскочил на ноги. Его побагровевшее остроносое личико под париком стало похоже на морду терьера, которого слишком долго дразнили приманкой.

– Сэр, я не люблю вмешиваться, но, с вашего позволения, хотел бы заметить, что никогда не слышал ни о какой «Карнморской медной компании».

– Уверяю вас, она существует, – сказал Тонкин.

– И как давно? – спросил кто-то из присутствовавших.

– Этого я не знаю.

– Сэр, а имеются ли доказательства bona fides [6] Латинский юридический термин, соответствующий русскому понятию «добросовестность» и обозначающий честные намерения с чьей-либо стороны. оной компании?

– Вы очень скоро сможете в этом удостовериться.

– Не раньше чем в следующем месяце, когда подойдет срок платежа, – возразил Блайт. – И тогда вполне может оказаться, что продавцы не получат денег и останутся при своей руде.