Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

Прошлой ночью нашу экономку, миссис Стивенс, так замучили боли в животе, что пришлось послать за доктором Силви. Доктор сказал, что это спазмы, и дал миссис Стивенс зашитую в тряпочку серу, чтобы она прикладывала ее туда, где почувствует боль. Оказалось, прекрасное средство, но я думаю, что ей нужно есть побольше ревеня.

Буду думать о тебе в Рождество. Я несказанно рада, что ты вдохновила меня на то, чтобы начать новую жизнь.

Благослови Господь вас обоих.

Росс вернулся домой только в начале одиннадцатого. Вечер выдался чудесный. За час до его возвращения у парадной двери появились певчие из церкви Сола и начали распевать рождественские гимны.

Демельза была не особенно религиозной, но она читала молитвы, которым ее научила мама, и, в зависимости от ситуации, прибавляла к ним концовки собственного сочинения. А под Рождество она всегда испытывала душевный порыв пойти в церковь. Мудрость рождественских сказок и красота гимнов затрагивали струнки ее души, и, если бы ей сейчас предложили, она бы с радостью присоединилась к хору.

Да, Демельзе очень хотелось подпеть им в этот вечер, когда они слабыми голосами затянули «О, помни, человек». Но удовольствие, которое она получила от двух гимнов, немного омрачило незнание того, как себя повести дальше. Демельза послала миссис Гимлетт за печеньем, которое испекла днем, и принесла гостям две бутылки канарского из запасов Росса.

Первым в дом вошел дядюшка Бен Трегигл, а за ним остальные. Плохо одетые и явно голодные, они смущались и жмурились на свету. Всего восемь человек. По словам дядюшки Бена, двое из хора заболели гнойной ангиной, еще трое – лихорадкой, а у Сью Бейкер опять случился припадок. Сам Трегигл, с крючковатым носом и длинными черными волосами, которые сальными кудряшками сбегали по плечам, был похож на пронырливого чужеземца.

Демельза суетливо раздала всем стаканы, один взяла сама. Ей было бы куда легче развлекать сэра Хью Бодругана, чем этих бедных застенчивых певчих. С Бодруганом она хотя бы знала, как себя держать. Демельза раздала певчим печенье и снова наполнила их стаканы, а когда гости встали, чтобы уйти, дала им горсть серебра – шиллингов на девять. Порозовевшие от вина, повеселевшие и разбогатевшие, певчие вышли из дома в туманную лунную ночь. Они собрались вокруг фонаря и там спели еще один гимн, на удачу, после чего всей толпой зашагали вверх по долине в сторону Грамблера.

Посмеявшись над собственной неловкостью и порадовавшись, что все закончилось благополучно, Демельза вернулась в гостиную и стала одним пальцем подбирать на спинете незамысловатую мелодию рождественского гимна «In dulci jubilo» [8] «В нежной радости да воспоем» (лат.) . . Потом села и начала играть обеими руками. Демельза делала определенные успехи, хотя миссис Кемп, слушая, как играет ее ученица, обычно хмурилась и говорила, что эти мотивчики – не музыка.

Так она сидела, наигрывая на спинете, пока не услышала, что вернулся Росс.

Демельза встретила мужа на пороге и сразу все поняла.

– Я приберегла для тебя кусок пирога, – сказала она. – А еще, если хочешь, есть холодный цыпленок. И чудесные сладкие кексы.

Росс уселся в свое любимое кресло, и Демельза помогла ему снять сапоги.

– Я поужинал у Тонкина. Не пиршество, конечно, но я сыт. А вот от стаканчика рома с парочкой твоих кексов не откажусь. У нас были гости?

Демельза рассказала про певчих из Сола и добавила:

– А еще утром принесли письмо от Верити.

Росс медленно читал и устало щурился. Демельза положила руку мужу на плечо и вместе с ним во второй раз перечитывала письмо, а он накрыл ее руку ладонью.

Они больше не заговаривали о причинах той июльской ссоры, но это не означало, что ссора забыта. Демельза по характеру была открытой, она любила, чтобы в отношениях царила полная ясность, поэтому переживала недоговоренность тяжелее, чем муж. А Росс все последние месяцы пытался решить другие проблемы и бо́льшую часть времени проводил вне дома.

Демельза не сразу догадалась, что Росс подозревает в предательстве Фрэнсиса, а когда она это поняла, до нее постепенно стал доходить смысл и всех других доводов мужа. В результате она порой чувствовала себя виноватой не только в ссоре Росса с кузеном, но и в проблемах медеплавильной компании, которые с каждым днем росли как снежный ком. Все эти мысли давили на Демельзу, и Росс даже представить не мог, насколько ей тяжело. В эту осень их отношения впервые оказались под угрозой, хотя внешне ничего не изменилось.