Уинстон Грэхем - Демельза [litres]

– Я серьезно, – сказала она, восстановив дыхание. – Какой смысл в огромном доме, если нет возможности содержать его в порядке? У них плохо с деньгами?

– Не настолько. Но старый сэр Роберт растратил бо́льшую часть того, что позволял порядок наследования.

– Это, наверное, странно, когда пасынок годится тебе в отцы. А если серьезно, Росс, разве сэр Хью не может одолжить тебе на время необходимую сумму?

– Благодарю покорно. Я предпочел бы, чтобы компания закрылась достойным образом.

– А еще у кого-нибудь можно занять? Старый мистер Тренеглос не сумеет помочь? Он ведь неплохо заработал на шахте, которую вы для него запустили. Сколько тебе нужно, чтобы продержаться еще какое-то время?

– Минимум три тысячи фунтов.

Демельза сложила губы в трубочку, как будто хотела присвистнуть, а потом сказала:

– А для себя лично, Росс, чтобы не продавать акции Уил-Лежер? Я, честно говоря, больше беспокоюсь об акциях.

– Ну, это будет видно, когда я переговорю с Паско, – уклончиво ответил Росс. – В любом случае я не стану занимать у друзей.

«Я не стану занимать у друзей».

С этой мыслью Росс утром в понедельник выехал из Нампары в Труро. В душе он был согласен с Демельзой: его счастье – это жена и дочь, работа в удовольствие на земле и возможность видеть плоды своих трудов. Именно об этом он мечтал, вернувшись домой из Америки, и с тех пор ничего не изменилось. Прошедший год был кошмаром, дурным сном, а теперь Росс очнулся, и лучше обо всем забыть. Но нельзя избавиться от клейма поражения и выдернуть ядовитое жало триумфа Уорлеггана.

И нечем было разбавить горечь разочарования из-за необходимости продать свою долю акций Уил-Лежер. Росс пока не хотел расстраивать Демельзу, но понимал, что это неизбежно. Потеря Уил-Лежер станет худшей из потерь.

Возле небольшого ельника Росса поджидал Заки Мартин.

Пони и лошадь, которые совершили вместе не один переход, легко зашагали в ногу. Росс постарался не думать о делах и справился о семье Заки. Мартины были довольно крепкими. Зимой миссис Заки заставляла их пить рыбий жир. Жуткая гадость и к тому же вонючая, но лекарство пошло всем на пользу.

– Благодарю вас, сэр, все трое ребятишек Джинни в полном порядке. И сама она уже чувствует себя намного лучше.

Заки рассказал, что на Уил-Лежер работает один шахтер по фамилии Скобл, он вдовец, ему уже за тридцать, живет за Марасанвосом. Капитан Полдарк наверняка его знает.

– Ты Белоголового имеешь в виду?

– Его самого. Скобла так за необычный цвет волос прозвали. Так вот, он проявляет интерес к нашей Джинни, а она его знать не хочет. Не то чтобы он ей совсем уж не нравится. Просто Джима никто не заменит. Так она говорит. А мать ей внушает: дескать, хватит убиваться, у тебя трое маленьких ребятишек, надо о них позаботиться. Скобл-то хороший, спокойный, трудолюбивый, у него свой дом, вот только детей до сих пор все нет. А Джинни говорит, что, может, через годик она и подумает, а пока это невозможно: мол, что люди скажут? А мать ей толкует: так-то оно так, да вот только мужчины не любят ждать подолгу. Смотри, найдется девушка, которая будет рада выйти за бездетного вдовца.

– Миссис Заки во многом права, – сказал Росс. – И не стоит бояться того, что подумают окружающие. Я знаю в Труро одного священника, который привел в дом вторую жену всего через два месяца после смерти первой. Для людей из высшего общества в этом нет ничего необычного.

– Я передам дочке ваши слова. Может, тогда она посмотрит на все это по-другому. Нехорошо, конечно, выходить за того, кто тебе не по душе. Но я не думаю, что Скобл так уж не нравится Джинни. Да и в любом случае не стоит хоронить себя заживо.

На развилке у церкви Сола они заметили Дуайта Эниса, Росс помахал ему рукой и собрался свернуть к перекрестку Баргуса, но Дуайт знаком попросил их остановиться. Заки отъехал в сторонку, чтобы не мешать разговору. Когда доктор подошел поближе, Росс заметил, что его красивое лицо стало мертвенно-бледным.

Теперь Дуайт мог не волноваться за свое место, его самоотверженная работа во время осенних эпидемий весьма этому поспособствовала. Разумеется, о трагедии не забыли, и за спиной у Эниса до сих пор еще перешептывались, но отъезда его никто не желал. Молодой врач нравился людям, местные жители нуждались в нем и уважали его. После закрытия Грамблера многие подопечные доктора Чоука перешли к Энису. Работа не приносила особого дохода, но все старались хоть как-то ему заплатить. Дуайт тяжелым трудом смывал бесчестие. А когда выдавалось свободное время, предпочитал проводить его в одиночестве.