Эптон Синклер - Жатва Дракона

Будут ли они сопротивляться или нет? Поможет ли им Британия или Франция? Другие американцы в Париже и в Лондоне обсуждали намерения этих правительств. Но как корреспонденты газет и радио могли предсказать поведение государственных деятелей, которые находились в состоянии роя пчел, когда кто-то переворачивает их улей вверх дном?

VII

Сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт некоторое время слушал, а потом его мысли переместились к нагнетателю, который к этому времени должен быть в Лондоне. Монку не потребуется много времени, чтобы извлечь детали устройства из автомобиля. После чего ему следует подняться на борт ближайшего парохода. Монк, конечно, не стал бы задерживаться. Он обладал украденной собственностью, и если гестапо вышло бы на его след, они могли бы обратиться к британским властям и посадить его в тюрьму.

С Лорел Крестон всё было по-другому. У нее не было украденного имущества. У нее была машина, которую она купила в Германии, заплатив наличные деньги и получив квитанцию дилера. Ланни было весело размышлять над вопросом, что она будет делать с автомобилем. Научится ли она водить его и жить по последней моде, или она продаст его и использует деньги, чтобы продлить свое европейское турне? Конечно, она заслужила всё это. Она, должно быть, была в большом нервном напряжении с того момента, как она дала согласие в пятницу утром, до воскресенья днем, когда она миновала голландскую границы. Это было проверкой характера, поскольку Ланни был уверен, что она сделала это не ради денег. Она сделала это для дела, которое представлял Монк. Он убедил ее в том, что это было дело свободы и чести.

У Ланни не было никаких проблем с воображением сцен, поскольку он знал обоих действующих лиц и написал весь сценарий. Это было испытанием женского хладнокровия, а также ее веры в дело. Ланни подумал: "Она настоящий человек. Я должен узнать ее получше". Опять в его сознании начался этот старый спор. Как он мог узнать ее? Как его можно было увидеть с ней, или её с ним? Нет, так думать было абсурдно, и он просто уклонялся от своих обязательств перед Ф.Д.Р. Почему он всегда должен поддаваться искушению и думать о какой-то женщине? Прямо сейчас ему следовало бы подумать о том, какое сообщение он отправит в Вашингтон, и какую информацию он даст Седди Уикторпу и другим сотрудникам министерства иностранных дел в Англии.

В Хук-ван-Холланд Ланни взошел на борт длинного узкого ночного парома, очень удобного, очень безопасного. Теперь он был в свободной стране и заперся в своей каюте, поставил свою переносную пишущую машинку и начал работать. Он писал, что Гитлер определенно решил заняться Данцигом и Коридором и что это займёт не больше шести месяцев. Он писал, что Гитлер, вероятно, расширит предмет спора и займёт всю западную половину Польши. Прежнее заявление фюрера о том, что он не хочет никого, кроме немцев, теперь было забыто, как он показал это в случае с чехами. Агент президента писал, что Гитлер всерьез думает о сделке с русскими, возможно, отдаст им восточную половину Польши и, таким образом, опережая других. Он добавил, что высокопоставленные нацисты сомневаются в успехе этих предприятий и выводят деньги и собственность за границу. Но воля фюрера неумолима, и когда дело дойдёт до решения проблемы при помощи силы, никто не откажется повиноваться ему.

VIII

Проход через Северное море занял всю ночь. Это была бурная ночь, и когда паром вышел в открытое море, его качало самым возмутительным образом. Ланни начал чувствовать себя странно внутри и продолжал чувствовать так себя в течение многих часов. Если бы он обладал каким-то экстрасенсорным даром, который он так увлеченно изучал у других, он мог почувствовать тягостные события, происходящие в Берлине в здании Новой канцелярии, которое он посетил всего несколько дней назад. Это была ночь, или, вернее, первые часы утра, когда был подписан смертный приговор Чешской Республике.

Бедный старый президент Гаха! После военных почестей, цветов и коробки конфет он и его министр были приняты в великолепном кабинете Гитлера, и перед ними был положен соответствующий документ. Фюрер произнес краткую речь. Это было соглашение, и все, что было предложено паре, это поставить на нем свои имена. Богемия и Моравия должны были стать частью Третьего Рейха, а Прага должна быть оккупирована на следующий день. Если Гаха и его министр откажутся подписывать, взлетят тысячи бомбардировщиков, и город будет уничтожен. Это все. Других предложений не будет.