Эптон Синклер - Жатва Дракона

Появился высокий и долговязый одетый в черное серьёзный промышленник. Он когда-то был лордом-мэром Бирмингема, а теперь возглавлял Консервативную партию и британское правительство. Он оставил свой свёрнутый черный зонт в гардеробе, но принёс свое старое лицо и бросающееся в глаза адамово яблоко за старомодным воротником. Сухим тусклым голосом он сказал своей партии, своему народу и другим людям, которые могли бы прочитать об этом, что он "часто слышал обвинения в нарушении веры", в чём, как ему казалось, "не было достаточных оснований". Далее он заявил: "Естественно, что я должен с горечью сожалеть о том, что произошло. Но, в конце концов, это не позволит нам отвлечься от нашего курса. Давайте помнить, что желание всех народов мира сосредоточено на упованиях на мир и возвращении к атмосфере понимания и доброй воли, которая так часто нарушалась".

Вот так. И фюрер немцев мог быть уверен, что когда он захочет погубить другую республику, то британский премьер-министр будет горько сожалеть об этом. Ланни вернулся в свой отель, чтобы переодеться на ужин. И там он включил радио и услышал, что венгерские войска перешли границы Закарпатской Украины, гоня перед собой дезорганизованные чешские войска. Ожидается, что к власти придет новое венгерское правительство, которое будет пронацистским и антисемитским. В передаче говорилось, что Гитлер согласился позволить этому правительству иметь ту часть Чехословакии, которая непосредственно примыкала к Венгрии.

XI

Четырнадцатый граф Уикторп был серьезным и добросовестным английским джентльменом. Он обладал великолепным поместьем, и его богатая американская жена не хотела, чтобы он когда-либо беспокоился о высоких налогах, которые разорили так много его сверстников. Он мог бы не напрягаться и наслаждаться жизнью, но он выбрал карьеру в министерстве иностранных дел, что означало тяжелую работу, и было необычно для человека с его титулом. Его титул не очень ему мешал. Но он делал его заметным, и ему было труднее оторваться от плуга, в который он впрягся. Особенно сейчас, когда Британская империя, которая была его жизнью, внезапно оказалась в такой страшной опасности. Ощущение этого медленно проникало в умы высокопоставленных англичан, и это удерживало Седди Уикторпа прикованным к его столу в мрачном задымлённом Лондоне. Хотя он мог бы надеть старый плащ и сапоги и бродить по лужайкам и лугам, глядя на лошадей, коров, оленей, кроликов, собак, лебедей и гусей.

Его отношение к Ланни Бэдду было своеобразным, поскольку он был женат на женщине, которая бросила Ланни. Браки могут быть разорваны в соответствии с законами штата Невада, но по законам природы этот брак продолжался в форме нетерпеливой маленькой девочки, которой этой весной исполнялся девятый год. Фрэнсис Барнс Бэдд своим именем утверждала, что она была частью Ирмой и частью Ланни, и пока она жива, ее родители не могли быть полностью разделены. Поскольку она была наследницей большого состояния, ее мать хотела, чтобы она жила в безопасности в поместье Уикторпа, а это означало, что Ланни мог свободно приезжать туда и быть принятым в качестве почетного гостя.

Для Седди это было не так тяжело, как это могло быть для некоторых других людей, поскольку он принадлежал к безликим типам англичан. При встрече он не спрашивал о состоянии души, счастлив или несчастен, влюблен или разлюблен, успешен или на грани банкротства. Самый интимный вопрос он мог задать о простуде или недавнем гриппе. "Жуткая погода", – говорил он, довольно распространенное замечание в Лондоне, он также мог спросить, что могло бы стать результатом усилий Рейно на замену Даладье, или какие могут быть намерения Муссолини в отношении Албании. Он был энциклопедией подробностей о делах Империи, в которой никогда не заходит солнце, и о людях, которые ею управляют. Можно было бы подумать, что он знает наизусть генеалогический справочник Burke's Peerage. Он мог сказать вам сразу, что барон Боскаж был пятым кузеном виконта Тарпингтона и как это произошло. Он мог назвать, никуда не заглядывая, имя поверенного в делах в Буэнос-Айресе, чьим сыном он был и в какой школе он учился.

Теперь, конечно, он был готов услышать каждое слово, которое сын президента Бэдд-Эрлинг Эйркрафт расскажет ему о хозяевах Германии, что они сказали, что они собираются делать, когда и как. Они сидели в отдельном кабинете в Клубе Карлтон, Седди, Ланни и Джеральд Олбани, который был нескольких лет коллегой Седди и другом Ланни. Они не обращали внимания на официанта, вышколенного пожилого человека, который, как предполагалось, не имеет ушей, кроме тех случаев, когда он получал заказ. Что на самом деле хотел Гитлер, или он был совершенно безрассудным? Он торжественно заявил, что у него нет новых территориальных претензий к Европе. Он сказал: "Я не хочу чехов". Неужели он так не сдержит свое слово? И что будет дальше – Данциг, Коридор, Мемель? Это походило на жизнь в калейдоскопе!