Виктор Душнев - Потомок Святогора

— Держись на расстоянии, — напутствовал Клопа Ефим. — Хорошенько запомни дорогу. Я б и сам, да нельзя: заметят.

Клоп мчался, ориентируясь на стук копыт коня гонца. Держался он сперва на расстоянии, но потом, поняв, что преследуемый может услышать топот его коня, соскочил на землю, снял кафтан и, оторвав рукава, обернул обрывками копыта лошади. Крепко завязал их супонью и снова начал нагонять уже порядком опередившего его княжеского гонца.

Эта хитрость сначала сработала, но порученец Семёна Андреевича Аникей тоже был, как говорится, тёртым калачом. Не раз успешно выполнял он тайные задания князя, вот и сейчас сразу услышал погоню и поехал на Кулики не прямым путём, а кружным. Вскоре стук копыт преследователя исчез, но чувство опасности продолжало давить на затылок. Надо было обезвредить злоумышленника, заманить в ловушку и хоть на время избавиться от него.

Чтобы создать иллюзию удаляющегося конского топота, Аникей достал две дощечки в форме валька, которым женщины на реке выбивают грязь из белья. Он спрыгнул на землю и начал стучать этими дощечками друг о друга: издаваемый звук действительно был похож на цоканье копыт. А когда Клоп подъехал к месту засады, Аникей схватил лук, натянул тетиву, и стрела насквозь пронзила шею его коня, который, как подкошенный, завалился на правый бок. Аникей же, не мешкая, прыгнул на своего коня, развернул его в обратном направлении и ускакал. Добрался до Куликов он под утро.

А тем временем в Перемонще в больничной избе очнулся Василий Шумахов. Он медленно поднял тяжёлые веки, в глазах мутился туман.

— Откройте двери и окна, — попросил сухими губами. — Разгоните дым...

Святослав наклонился к нему:

— Тут нету дыма, Василий. Ты ранен, потому у тебя и дымно в очах.

— А-а-а, Святослав Иванович... — вздохнул Василий. Потом, превозмогая боль и медленно поворачивая голову, осмотрел присутствующих. Опытный разведчик, он никогда не болтал лишнего при посторонних. Но говорить всё-таки было надо, и он сказал о том, что не представляло особого секрета.

— В Орде замятия, — еле слышно молвил Василий. — Хан Менгу-Тимур отошёл к Всевышнему. Говорят, не без помощи темника Ногая. В Сарае сейчас главенствует ставленник всемогущего нойона [49] Нойон — вельможа, князь (от монгольского — ноён). Тудан-Менгу. Тудан-Менгу — бесермен, но он слаб, на троне продержится недолго. Наш баскак Содном был оклеветан и чуть не потерял голову, но вовремя ушёл с младшим сыном покойного Менгу-Тимура Тохтой в степь за Итиль, в Белую Орду.

Василий замолчал, прикрыл глаза, и в избе воцарилась тишина. Потом бирич снова открыл глаза и зашептал уже совсем еле слышно. Святослав Иванович ещё ниже наклонил голову.

— Содном промахнулся. Ушёл с Тохтой. Но Тудан-Менгу мало просидит в Сарай-Беркае. Старшие сыновья... — Василий почмокал пересохшими губами: — Мне бы воды... — Напившись, продолжил: — Законный царь татарский из Улуса Джучи Тохта не скоро придёт в Сарай. На место Тудан-Менгу метят старший сын Барту-хана, внук Туту-хана Телебуга и ещё один внук Туту-хана, старший сын Менгу-Тимура Алгуй. Телебуга сильней. Алгуй ему не перечит.

— Но ведь, кроме Тудан-Менгу, все тобой перечисленные Чингисиды из Улуса Джучи, — возразил князь. — Почему же только Тохта нам выгоден?

Василий покачал головой:

— Все эти Чингисиды под пятой врага Руси Ногая. К тому же часть из них приняли бесерменскую веру. Тохта же хоть и язычник, но у него в советниках много несториан, которые сносно относятся к Руси. Ведь не зря же с ним ушёл христианин Содном. Кроме того, Тохта враждует с Ногаем. Но беда наша в том, что Ногай слишком силён и посадит в Сарае только выгодного ему хана. Тудан-Менгу Ногаю чем-то не угодил, и ему недолго осталось сидеть на столе в Сарае. Ногай сейчас склоняется в пользу Телебуги, который возле Сарая со своим туменом гарцует, чувствует силу, в ладах с Ногаем. А наш Содном далеко отсюда и, видно, больше не возвратится. Баскачество рыльское, воргольское и липецкое откупил у Ногая — видишь, княже, Ногай всем в Орде распоряжается, — так вот, откупил, на наши грешные головы, баскачество бесермен из Бухары Ахмат. Ух и злющий, падла! Уже направил к нам десяток своих головорезов, которые но пятам преследовали меня. С ними был какой-то наводчик, видать, из наших краёв. Дюже дорогу хорошо знает, сволочь. Но кто, я не угадал. Некогда было угадывать, бежать пришлось...

Василий моргнул, давая понять князю, чтоб выпроводил посторонних, но князь намёка не понял, и Гавриил с Ермолаем остались. Семён же Андреевич суетился возле Ивана и не заметил потуг Василия. И тогда, видя бесполезность попыток удалить чужаков, Шумахов сказал: