Саймон Терни - Калигула

Ледяные щупальца сжали мое сердце. Даже Каллист? Он никогда мне не нравился, и, похоже, инстинкты не подвели меня.

– Нет, Виниций, ты не можешь этого сделать. Нет! Он мой брат. Твой друг. Император Рима. Какое кому дело до ненависти сената? Порча глубоко поразила Рим, и может, царь – это как раз то, что нам нужно сейчас? Калигула мог бы стать новым Цезарем. Рим изменится, да, но кто сказал, что эта перемена будет к худшему? Ты не захочешь сыграть роль Кассия, Брута или Каски!

Внезапно я бросилась вперед, столкнув кувшин с вином и тарелку с мясом на пол, и схватила руки мужа в свои, когда-то ухоженные и мягкие, теперь с обломанными ногтями и огрубевшие от тяжкого труда.

Виниций дернулся, словно я была ему отвратительна, вырвался от меня и вскочил на ноги.

– Я приехал, чтобы еще раз попытаться вразумить тебя. Приехал за твоим благословением.

– За моим благословением? – взвизгнула я.

– Ты, ваш дядя и твоя сестра – последние члены семейства Калигулы. Клавдий с нами, и Агриппина благословила нас на это деяние. Я надеялся, что ты осознаешь необходимость того, что мы делаем, и присоединишься к рядам борцов за справедливость. Я мог бы даже увезти тебя с острова. Хочешь ты этого или нет, но это произойдет. Это произойдет ради Рима!

Увезти меня с острова? Правда? А за это я должна благословить будущих убийц моего брата… Способна я на такую смелость или такое бессердечие? Соблазн велик, было трудно отмести подобные мысли. Но нет – никогда. Мы с Гаем – последние дети Германика, ибо Агриппину я больше не считала сестрой.

– Ради Рима? – прошипела я. – Ради Клавдия, ты хотел сказать. Я готова поставить на кон все, что имею, хотя теперь не имею почти ничего, что дядя уже заготовил пурпурную накидку и скипетр. Он только и ждет смерти Калигулы, чтобы легко и просто встать на его место. Марк, ты что, совсем ничего не видишь? Дядя – мастер манипуляций, не уступит в этом даже Гаю. В нем та же змеиная хитрость, что и в моей сестре. Он вас всех настроил против Калигулы, так что вы уверились в том, будто убиваете властолюбца ради сохранения Рима. На самом же деле губите хорошего человека, чтобы посадить дядю на его место. Как ты этого не понимаешь?

Виниций с темным, сердитым лицом отступал к двери:

– Твой дядя вовсе не собирается всходить на трон. Есть другие претенденты. Может быть, Вителлий? Или даже я? А возможно, вновь будет установлена республика? Это не имеет значения. Сейчас главное – сохранить наши устои и свалить тирана.

– Ты не спрашивал, что планирует Агриппина? Не припрятан ли у нее пурпур для ее чудного малыша? – в отчаянии выкрикнула я. – Она ничуть не лучше нашего дяди. Нет, ты не спасаешь Рим, который когда-то знал, ты вырываешь его из рук моего брата, чтобы отдать еще менее достойным.

Тогда Виниций выпрямился во весь рост, сильный и, несмотря на заострившиеся черты лица и боль во взгляде, все еще красивый мужчина, за которого я вышла замуж целую жизнь назад.

– Прощай, жена моя! Вопреки всему, что между нами стоит, я люблю тебя и, когда Калигулы не станет, приеду за тобой. В следующий раз мы увидимся в день твоего освобождения. Если же потерпим неудачу… увидимся в Элизии.

Не говоря больше ни слова, он развернулся, запахнул накидку и вышел из дому. Я, дрожа, посмотрела на пол. Мой кувшин для вина разбился, и темная жидкость растеклась по полу, заполняя узкие щели между камнями мозаики. Вино было так похоже на кровь, что на мгновение я запаниковала.

Я вдруг представила, как в такой же багряной луже лежит мой брат. И тут же, при свете холодного зимнего дня, на меня нахлынули видения из ночных кошмаров.

Ослепительные, выжигающие глаз сполохи красного и белого постепенно сливаются в багровый купол. Словно клинки, его пронзают сияющие лучи римского солнца. Мир под этим куполом отвратительно алый, и солнечный свет колет и рубит его своими острыми мечами.

Издалека все еще слышен рев толпы.

Я шагаю медленно, спокойно.

На меня нисходит странная апатия, чувствую себя утлой лодкой на бурных волнах моря отчаяния, которое всегда со мной, темное и бескрайнее, грозящее поглотить. Однако неожиданно все меняется. В бесстрастный покой моего ума врываются новые эмоции… неистовые, пугающие.

Внезапный страх. Шок. Даже ужас. Этого не может быть!

Моя рука взмывает, чтобы отвести невидимую угрозу. Нет! Вокруг только самые близкие. Это невозможно. Подобные угрозы исходят от врагов, не от друзей.