Саймон Терни - Калигула

Да какое мне дело до поисков братом новых способов управления империей? Почему я должна хоть сколь-нибудь сочувствовать сенаторам и консулам, разжиревшим и обленившимся в своих роскошных дворцах, занятым только заговорами и интригами? Два человека, которых я любила больше всех на свете, сходились в гладиаторской схватке, и окончится она, лишь когда на песок прольется кровь – кровь супруга или кровь брата.

О, агония ожидания и неизвестности! Порой по утрам, измученная и дрожащая, я посылала всем богам молитвы о том, чтобы германские охранники оправдали надежды брата и остановили заговорщиков, даже если это означало бы падение головы Виниция с Лестницы Гемоний. Предатели заслуживают смерти. Ибо мой брат должен жить. Эта мысль стучала в моей голове снова и снова, пока я швыряла в стены бюсты и кромсала ножом фрески.

В другие дни я, собрав последние силы, выбиралась на свежий воздух и под порывами ледяного ветра вспоминала, как теплые руки мужа в один миг прогоняли все ужасы мира. А еще – холодные глаза брата, когда он смотрел на тонущих людей в доспехах, и осознавала, что Калигула больше не то дитя Германика, которого я помнила все эти годы. Значит, возможно, Виниций прав. А я так одинока на этом свете, что без мужа не выживу. В такие дни в глубине души – на виду у богов и сгорая от стыда – я молилась о смерти брата, которая освободит меня и позволит вернуться к Виницию.

Это было пыткой. Каждый следующий день приносил с собой новые надежды и кошмары, и я все глубже погружалась в голод и безумие. Сон превратился в редкого, мимолетного, незваного гостя. От нервов и страха, а также от недоедания и усталости случались приступы тошноты.

Судно появилось, когда море было еще неспокойным, а остров покрывала белая корка изморози. Заметив его на северном горизонте, я затаила дыхание. Очевидно, оно везло дурные вести, как бы ни повернулись события. Либо меня освободят, но брата больше нет в живых, либо Калигула цел, а меня известят о казни мужа. Пока судно двигалось к острову, сердце прыгало вместе с кормой на высоких волнах. Вот если бы можно было развернуть бирему и прожить еще хотя бы день, имея и брата, и мужа! Но такие чудеса мне были неподвластны. И это к лучшему, учитывая, как тяжело мне дался этот месяц ожидания.

Я не могла усидеть на вилле. Хотелось узнать все как можно скорее, поэтому я схватила накидку, сунула ноги в туфли, попрощалась с тенью матери и поспешила в деревню, где находилась единственная пристань. Всего лишь второй раз за все время я пересекала остров; первый раз был, когда меня привезли сюда годом ранее. На острове находились еще три виллы, и только на одной из них – на восточном берегу, рядом с деревней – жили постоянно. Между ними рассыпалась горстка ферм. Поскольку на Пандатарии нет источников, тут и там виднелись утопленные в каменистую почву цистерны для сбора дождевой воды. Все это я отмечала на пути к пристани, взгляд перескакивал с предмета на предмет, не в состоянии удержаться на чем-то дольше чем на мгновение.

В деревню я ступила в тот самый миг, когда бирема подошла к пристани.

Прерывисто дыша, я смотрела, как на берег высаживаются преторианцы. Виниция среди них не было, и при виде префекта претория Луция Аррунция Стеллы я с тяжелым сердцем и странным душевным подъемом сделала вывод, что заговор раскрыт. Виниций не смог за мной приехать, и брат прислал своего верного префекта сообщить мне об этом и, возможно, казнить. Не мог же Калигула не заподозрить, что я участвовала и в этом заговоре.

Что ж, я умру как настоящая матрона Рима, а не как трусливый, хныкающий сенатор. Я выпрямилась и стала ждать приближения Стеллы.

– Госпожа Юлия Ливилла, давно мы не виделись, – сказал он.

Давно. Я молчала, превратившись в мраморную статую римской матроны, готовой принять свою судьбу.

– Госпожа, прошу взойти на борт. Или тебе нужно что-то забрать с виллы?

Я чуть не потеряла сознание. Что же там произошло? Если мой брат погиб, тогда за мной приехал бы Виниций. Но его нет, а меня тем не менее вроде бы освобождают?

– Расскажи мне все.

– Обязательно, госпожа, но не сейчас. У нас нет времени. Сам я не моряк, но триерарх говорит, что здешние зимние течения коварны и нам следует немедленно отплывать обратно в Остию, если мы хотим избежать задержки и опасностей.

Все еще дрожа, плохо соображая, я спустилась к пирсу.

– На вилле у меня ничего нет, – сказала я. – Просто забери меня отсюда.

Наутро после ночевки в Анциуме, всего в ста шагах от того места, где семь лет назад мы с Виницием сочетались браком, Стелла поведал мне всю печальную историю. Целый день потом, пока мы плыли в направлении Остии и Рима, я проигрывала ее в голове снова и снова. Меня очень пугало ее сходство с моими кошмарами. Как ни странно, та ночь в Анциуме стала первой за долгие месяцы, когда я смогла спокойно поспать. В Остии мы пересели на узкое речное судно, и оно заскользило вверх по течению к столице империи.