Якоб Тик - Зигфрид

Иссохшая старуха встала, выпрямилась, и суставы ее захрустели; она подняла свою палочку, и тотчас же волшебная палочка излила на нее целый дождь лучей, так в бурю из тяжелых туч льет дождь.

— Ты прошел все семь испытаний в пещере Фафнира, а потому я разрешаю тебе из семи радостей выбрать одну, — сказала старуха. — Выбирай! Хочешь быть счастливым в игре, которой правит судьба? Хочешь?

— Нет, — отвечал Зигфрид, — мгновенно изменившись в лице — его взгляд стал походить на взгляд лунатика, который видит то, чего не видят другие… или на взгляд кошки, которая провожает глазами что-то, незримо проносящееся в воздухе.

— Может, ты хочешь петь, очаровывать женщин, которые будут тебя слушать… мечтать о тебе, и идти на твой зов, так же покорно, как птицы, зачарованные взглядом змеи, и отдаваться твоим поцелуям, твоим желаниям, млея в твоих объятиях?

— Нет, — произнес Зигфрид в ответ на это.

— Может, ты хочешь узнать тайну трав, корней, соков растений? Узнав эту тайну, сможешь врачевать недуги тех, кого любишь, или насылать болезни на тех, кого ненавидишь… сможешь одаривать людей сновидениями, сводить с ума, утолять голод, унимать кровь, покрывать трещинами кожу, разрушать кости… соединять разлученных, находить пропажи, обнаруживать зависть… хочешь?

— Нет!

— Хочешь повелевать в своем краю, чтобы все безропотно тебе повиновались? Или ты хочешь узнать чужие языки, чтобы тебя понимали все чужестранцы?

— Нет!

— А может, ты хочешь стать королем, получить земли и скот, замок?

— Нет!

— А может, займешься живописью, будешь писать звучные стихи, повести о страданиях, смешные пьесы или услаждающую слух музыку, чеканить изделия из золота, высекать статуи из мрамора?

— Нет.

— Ну, раз ты ничего не хочешь, раз ты ничего не выбрал из того, что я тебе предложила, разговор окончен, ты свободен. Ступай!

Сетуя в глубине души на себя, Зигфрид не двинулся с места; он думал о том, что хотел просить, но не мог.

— Я хочу получить тебя, Золотая змея, ибо ты — это все! Ты — все то, чего я не знаю, хотя я и догадываюсь, что оно существует вне меня, вокруг меня и надо мной. — Я хочу получить тебя, волшебная змея!

Тут кромешная тьма, не сравнимая даже с самой темной ночью, опустилась на все вокруг, на воцарившуюся тишину, и какая-то сила толкнула Зигфрида в стену.

Он сделал шаг, другой, третий и вдруг пошел назад; он поворачивал то направо, то налево, поднимался и спускался и наконец вышел к входу в пещеру, через который вошел.

Он увидел, что его конь спокойно стоит, привязанный к дереву; вокруг те же заросли, вдали — те же пространства, меж кустарников текли серебристо-белые воды ручья.

Он вспомнил, что только что видел. Вспомнил то, что ему предлагали, но он не выбрал ничего, потому что хотел получить все… и в порыве слепой ярости решился снова попытать счастья…

Он вернулся к тому месту, где был вход в пещеру… но наткнулся на стену, а вернее, гору. Твердая земля, непроходимый лес, высокая трава и ни щели, ни трещины, ни дыры, ни пещеры, ни подземелья, ни грота — здесь не мог бы спрятаться и ребенок — где уж было пройти взрослому мужчине!

Опечаленный и удрученный, Зигфрид отвязал лошадь, вскочил в седло, но, когда он тронулся, ему показалось, что там, где была привязана лошадь, он видит чье-то грустное бледное лицо, протянутую руку и слышит слова:

— Ты не пожелал ничего, вольная птица, ты силен духом и чист сердцем, это правда; но ты, не умеешь управлять мыслью и удерживать язык. Не скажу тебе, хорошо ли ты поступил или плохо. Но прими от меня этот подарок. Этого золотого кольца коснулась волшебная палочка, теперь оно даст столько золота и богатств, сколько ты пожелаешь, но проси по одному, никак не больше, и храни его на память обо мне!

Солнце уже клонилось к закату, и высокая гора отбрасывала длинную тень, ложившуюся на болотистый луг и заросли у ее подножия.

Зигфрид взял кольцо, надел на палец. Посмотрел на верхушки деревьев, на гору, откуда раздавалось время от времени протяжное зловещее эхо, похожее на стон.

И сказал:

— Благословен Бог наш!

Возьми свое кольцо. Сдается мне, что на нем лежит проклятье, что оно одно, и тем, кому оно достанется обречен на одиночество! Прощай! Храни тебя Бог!

— Слава Богу! — сказал человек, и упав на колени сложил руки, как в молитве. — В третий раз ты призвал имя Господне, Зигфрид! Оно разрушило горы! Спасибо тебе! Спасибо! Спасибо!

И человек пропал, словно растаял.

В тот же миг, когда в третий раз прозвучало имя Господне, Зигфрид услышал грохот, страшный грохот, огласивший всю округу: гора содрогнулась сверху донизу. И тотчас в вышине, на вершине горы вспыхнул, взвился, засверкал и погас высокий, как сосна, язык пламени, а когда он погас, из горы повалил черный дым, который ветер уносил в даль, уносил во все стороны широкой равнины; дым клубился, клубы его носились в воздухе, словно одичалое стадо животных, которые не разбирают дороги, потом расслаивался, расползался, рассеивался. Это горели скрытые в пещере сокровища.