Якоб Тик - Зигфрид

В наступившей тишине Зигфрид услышал чьи-то легкие, осторожные шаги. Он оглянулся и при свете взошедшей луны увидел маленькую, чуть сгорбленную фигурку Регина. Гном, словно не веря своим глазам, посмотрел на юношу, потом кинул быстрый взгляд на убитого дракона, и его лицо недовольно сморщилось.

— Ты убил моего брата, Зигфрид! — сказал он плаксивым голосом. — Какой выкуп я получу от тебя за его смерть?

— Ты хочешь получить выкуп за смерть брата?! — воскликнул возмущенный юноша. — Но разве не ты подстрекал меня его убить? Разве не ты мечтал захватить его золото?

— Ты прав, Зигфрид, — согласился гном. — Однако по нашим обычаям, я все равно должен получить выкуп. Многого я не прошу. Пусть этим выкупом будет сердце Фафнира. Вынь его, зажарь и отдай мне. Тогда ты со мной расплатишься.

— Хорошо, — сказал удивленный Зигфрид. Он ожидал, что Регин попросит у него его часть золота. — Это я могу сделать.

Он пошел в лес, принес большую охапку хвороста, разложил костер и, вырезав своим мечом сердце дракона, принялся его поджаривать. Гном молча наблюдал за ним, а потом лег у костра, и попросив разбудить его, когда сердце поджарится, заснул.

Зигфрид долго не мог сомкнуть глаз. В ушах все звучали слова умирающего дракона «Ты скоро умрешь, Вольсунг… вольная птица».

Из-под звездного купола смотрела не мигая прямо на него Золотая змея и казалось, издавала какой-то глубокий гортанный звук, похожий на крик обезумевшей женщины, лишившейся младенца. Она пела:

В глубокой тьме на огне жарилось сердце дракона Фафнира.

Зигфрид закрыл лицо руками и тихо заплакал. Ему снилось золото. Ему снился золоторогий бык, о котором рассказывал недавно король-рыбак. Ему снился голос дракона, звучащий из глубокой бездны небытия:

— Уже много веков я пребываю здесь, я сделал счастливыми тех немногих людей, которым хорошо известно, что человек является одновременно и властелином, и рабом…

Все годы я не спал… Я не испытывал ни голода, ни жажды, ни скорби, ни радости. Не останавливаясь, но и не чувствуя усталости, я хожу по чудесному дворцу, скрытому в пещере, и втаптываю в пыль слитки золота, а они рассыпаются под ногами, как рыхлая земля; дорожки в саду, которые я топчу с отвращением, выложены зелеными, желтыми, ярко-красными, голубыми, розовыми, фиолетовыми камнями… Когда же проходит волшебница, они превращаются в разноцветную радугу, каждый камень — в живой не оставляющий пепла огонек. Колоды полны драгоценностей и доспехов. Здесь все сокровища мира.

Но я гляжу на все эти богатства с отвращением, оттого, что у меня их так много, и оттого, что я не могу радоваться им как в те времена, когда я был таким же, как все люди, и так же, как все люди, нуждался и умирал от зависти; терпеливо переносил несчастья и не ценил того, что имел, стремясь получить то, что принадлежало другим… Чары, держащие меня в заточении, дозволили мне сопровождать людей, сильных духом и чистых сердцем, решившихся попытать счастья в этой пещере.

Многие, побывав в ней, уходили с изуродованной душой: одни умирали от обуявшего их страха, другие, обезумев, бродили по деревням, наводя на людей ужас, третьи уходили на равнины и жили там бок о бок с дикими животными. Немногие выдерживали выпавшие на их долю испытания. Но те, которые их выдержали, обретали все, о чем просили, а ведь величайшее из всех сокровищ — золотое кольцо выполняет все желания, хотя расплата за него — жизнь. И каждый, кто приходит сюда, оставляет выкуп за себя самого, чтобы когда-нибудь все обрели свободу.

Однако, все, кто приходит сюда, были надменны душою; все приходили сюда, влекомые алчностью, или ненавистью, или каким-либо иным пороком; ты был единственным, кто пришел сюда без дурных умыслов, и единственным, кто заговорил со мной как сын божий.