Якоб Тик - Зигфрид

— Это почему же? — спросил рыбак.

— Кто знает, сколько еще продлится эта игра стихий, — возразил священник. — А я уже в преклонных летах. И слабый ручеек моего земного бытия может иссякнуть и уйти под землю раньше, чем схлынет разлив лесного ручья. Да и вообще легко может случиться, что вода меж вами и лесом будет все прибывать и отрежет вас от остальной земли, так что вам на вашей рыбачьей лодочке будет не доплыть туда, и обитатели твердой суши и вовсе позабудут о вас в своей суете земной.

При этих словах старуха вздрогнула, перекрестилась и молвила:

— Упаси Господь!

Но рыбак, с усмешкой взглянув на нее, сказал:

— Каков, однако, человек! Ведь уже для тебя-то, дорогая женушка, ничего бы не изменилось. А ходила ли ты за все эти годы хоть раз дальше опушки леса? И видала ли ты других людей, кроме Саввы и меня? А теперь вот к нам пришли господин рыцарь и священник. Если мы превратимся в забытый островок, они останутся у нас. Так ты еще будешь и в выигрыше.

— Не знаю, право, — сказала старуха, — а все же как-то жутко становится, как подумаешь, что навеки вечные ты отрезан от других людей, даже если никогда не видел и не знавал их!

— Тогда бы ты остался у нас, остался у нас! — тихонько нараспев промурлыкала Савва, и еще теснее прильнула к Хегину. Но он весь был погружен в дивные и сокровенные видения, возникшие в его душе.

С последними словами священника мир, лежащий за лесным ручьем, стал отступать все дальше, становился все более смутным и неясным, а цветущий остров, где он жил, все ярче зеленел и улыбался, овладевая его душой. Невеста представала пламенеющей розой этого маленького клочка земли, да и всего света; священник был под рукой. А тут еще хозяйка бросила на девушку сердитый взгляд за то, что та в присутствии духовного лица так тесно прижалась к любимому, и казалось, вот-вот на нее обрушится новый поток докучливых слов и упреков. И тогда рыцарь обернулся к священнику и молвил, неожиданно для самого себя:

— Перед вами нареченные, достопочтенный отец, и если эта девушка и добрые эти старики согласны, обвенчайте нас сегодня же вечером!

Старики не могли опомниться от изумления. Они, правда, уже кое-что примечали, но никогда не высказывали вслух, и теперь, когда рыцарь сам произнес эти слова, они показались им чем-то новым и неслыханным.

Савва вдруг стала совсем серьезной и задумалась, устремив взгляд в землю. Меж тем священник принялся расспрашивать более подробно обо всех обстоятельствах и осведомился у стариков об их согласии. Потолковав о том, о сем, они объяснились, наконец, начистоту; хозяйка отправилась готовить молодым спальню и извлечь из сундука свяченые венчальные свечи, которые давно уже были припрятаны у нее для такого торжества. Рыцарь же возился со своей золотой цепью, стараясь отъединить от нее два кольца, чтобы обменяться ими с невестой. Но она, заметив это, очнулась от своего глубокого раздумья и сказала:

— О нет! Не такой уж нищей отпустили меня на все четыре стороны мои родители. Они, как видно, давно уже предчувствовали, что когда-нибудь настанет такой вечер.

Она быстро вышла за дверь и тотчас же вернулась с двумя драгоценными кольцами. Одно она протянула жениху, другое оставила себе. Старый рыбак был вне себя от изумления, а старуха, в эту минуту вошедшая в комнату, и того более: они ведь никогда не видели у девушки этих драгоценностей.

— Мои родители, — сказала Савва, — зашили эти вещицы в нарядное платьице, которое было на мне, когда я пришла к вам. И они же запретили мне хотя бы единым словом обмолвиться об этом до самого вечера моей свадьбы. Ну вот, я извлекла их потихоньку и спрятала до сегодняшнего дня. Священник прервал дальнейшие расспросы и возгласы удивления, он зажег и поставил на стол венчальные свечи и велел жениху и невесте подойти. Короткими торжественными словами он соединил их, старики благословили молодых, и юная невеста задумчиво и с легкой дрожью склонилась на плечо рыцаря.

И тут вдруг священник молвил:

— Какие вы, право, чудные люди! Что же вы толковали мне, что вы одни здесь на острове? Все время, пока я совершал обряд, в окно напротив меня глядел внушительного вида высокий человек в белом плаще. Он, должно быть, все еще стоит у двери, если вы пожелаете пригласить его в дом.

— Упаси Боже! — сказала хозяйка, вздрогнув.

Старик молча покачал головой, а Хегин бросился к окну. Ему и самому показалось, будто он видит белую голову, которая сразу же скрылась в темноте. Он убедил священника, что тому все это почудилось, и все дружно уселись за стол.