Якоб Тик - Зигфрид

— Ну как, Савва, ты довольна, что я остался?

— Ах, перестаньте, — ответила она, нахмурясь. — Если бы я не укусила вас, кто знает, сколько бы вы еще порассказали бы об этой Бертольде.

При этом Савва так взмахнула руками, что рыцарь Хегин, снившийся Зигфриду, на мгновение увидел уже не девушку по имени Савва, а большую белую птицу, взмахами крыльев зовущую его в полет.

Перед Зигфридом, словно на ладони, пронеслась жизнь Хегина и Саввы. Во сне он наблюдал, как вооружившись старым луком, охотился Хегин на пролетающих мимо птиц. А когда он возвращался с добычей, Савва упрекала его за то, что он так жестоко отнял жизнь у этих милых веселых созданий, носившихся в небесной лазури. Порою при виде мертвых птичек она принималась горько плакать.

Старики свыклись с взаимной привязанностью молодых людей; те представлялись им обрученными или даже супружеской парой, подспорьем их старости на этом уединенном острове. Да и самому Хегину уже казалось, что там, за лесным ручьем, вовсе нет никакого иного мира, или что попасть туда, к другим людям невозможно. Так снилось Зигфриду.

Но вот однажды мирное течение сна было нарушено. В него, словно порыв ветра, вторглись тревога и боль. Дело в том, что рыбак и рыцарь привыкли за обедом и по вечерам коротать время за кружкой с вином. А тут запасы, которые рыбак ранее приносил из города, кончились, и оба они не на шутку приуныли.

— Что вы мне дадите, если я вам добуду вино? — спросила Савва. — Впрочем, можете ничего не давать. С меня хватит и того, что вы развеселитесь и не будете сидеть с такими постными лицами, как весь этот скучный день. Пойдемте-ка со мной, лесной ручей пригнал к берегу бочку, и я не я буду, если не окажется, что в ней вино.

Мужчины пошли следом за ней и, в самом деле, нашли в тихой заводи у берега бочку, которая явно сулила им желанный напиток. Они поспешили вкатить ее в хижину, потому что на вечернем небе уже сгущались грозовые тучи, и в сумерках было видно, как вздымаются на озере белые барашки волн, словно озираясь, скоро ли на них обрушится ливень.

Савва по мере сил помогала мужчинам, а когда внезапный порыв ветра сгустил тучи над их головой, она крикнула, шутливо погрозив в сторону потемневшего неба:

— Эй, ты! Не вздумай окатить нас, пока мы еще не под крышей!

Старик прикрикнул на нее за такую дерзость, она же потихоньку усмехнулась, и в самом деле, никакой беды ее слова не накликали. Напротив, все трое, вопреки ожиданиям, добрались до хижины со своей добычей сухими и невредимыми. Они сразу же нацедили несколько бутылочек от большой бочки, а всего запаса должно было хватить на много дней; сидя у очага, они пили, шутили и чувствовали себя в безопасности от разыгравшейся непогоды. Но тут старый рыбак вдруг произнес серьезным тоном:

— Боже милостивый! Мы тут сидим, радуемся бесценному подарку, а тот, кому он принадлежал, и у кого был отнят потоком, наверное, поплатился жизнью!

— Так уж и поплатился! — усмехнулась Савва, подливая рыцарю вина.

Но тот сказал:

— Клянусь честью, отец, если бы только я мог разыскать и спасти его, меня не остановили бы ни опасность, ни ночной мрак. В одном могу поклясться, если когда-нибудь суждено мне вернуться в обитаемое место, то я разыщу этого человека или его наследников и дважды, трижды возмещу им это вино.

Его слова пришлись старику по душе, он одобрительно кивнул головой и с чистой совестью и в полное свое удовольствие осушил кубок. Савва же сказала Хегину:

— С возмещением и вообще с твоим золотом можешь поступать как хочешь. А вот бежать на поиски — это глупости. Я бы все глаза себе выплакала, если бы ты погиб из-за этого, да и сам ты охотнее останешься со мной здесь и с этим добрым вином, не так ли?

— Пожалуй, что так, — улыбнулся Хегин.

— Ну вот, — подхватила Савва, — значит и вправду глупости. Своя рубашка ближе к телу, что тебе до других людей?

Хозяйка со вздохом отвернулась от нее, недовольно покачав головой, рыбаку же изменила на этот раз его обычная снисходительность, и он сурово приструнил девушку.

— Послушать тебя, так можно подумать, что тебя турки и язычники растили! — заключил он свою речь. — Господи, прости нас обоих, никудышное ты чадо!

— Уж какая уродилась, такой и останусь, кто бы ни растил и что бы вы тут ни толковали!

— Замолчи! — прикрикнул на нее рыбак, и она, несмотря на весь свой задор, пугливо съежилась, дрожа всем телом, прижалась к Хегину и еле слышно спросила:

— Ты тоже сердишься на меня, прекрасный друг?