Якоб Тик - Зигфрид

Рыцарь сжал ее нежную руку и погладил кудри. Он не мог вымолвить ни слова — его душила досада на старика за его суровость к Савве, и вот обе пары молча сидели друг против друга в неловком замешательстве.

Несколько раз подряд прозвучало протяжное гулкое эхо в ночи над спящим Зигфридом. Почудилось ему, будто кто-то спугнул одинокую птицу.

Зигфрид услышал, как тихий стук в дверь прервал наступившую тишину и испугал всех сидевших в хижине. Все вопросительно переглянулись; стук повторился и за ним из-за двери послышался глубокий вздох. Рыцарь потянулся было к мечу, но тут старик вымолвил тихо:

— Если это то, чего я опасаюсь, оружие нас не спасет.

Между тем Савва подошла к двери и крикнула недовольным и решительным тоном:

— Эй вы, духи земли, если вы вздумали безобразничать, я научу вас уму-разуму!

От этой странной речи ужас присутствующих еще усилился. Они со страхом поглядывали на девушку, и Хегин уже отважился было спросить ее, что все это значит, когда снаружи раздался голос:

— Никакой я не дух земли, а просто дух, пока еще обитающий в земном теле. Если вы готовы прийти ко мне на помощь, вы там в хижине, то отворите, во имя господа Бога!

Савва в эту минуту уже открыла дверь и протянула наружу руку с лампой, осветив ночной мрак, и тут они увидели на пороге старого священника, испуганно отпрянувшего от неожиданности при виде прекрасной девушки. Должно быть, он решил, что дело тут нечисто, раз из такой жалкой лачуги выходит такое прелестное создание. А посему начал громко молиться:

— Все добрые духи славят Господа, спасителя нашего!

— Я совсем не привидение, — усмехнулась Савва, — неужели я выгляжу так безобразно? Да к тому же вы видите, ваша молитва не спугнула меня. Я тоже кое-что слыхала о Господе и умею его славить. Правда, всяк делает это на свой лад, на то он нас и сотворил. Войдите, достопочтенный отец, вы попали к добрым людям.

Священник, склонив голову и озираясь, вошел в горницу, вид у него был вполне почтенный и благодушный. Но вода ручьями текла со складок его темного одеяния, с длинной белой бороды и белых кудрей. Рыбак и рыцарь увели его в соседнюю каморку и дали переодеться в сухое платье, передав женщинам в горницу для просушки его промокшую одежду. Пришелец смиренно и ласково поблагодарил их, но решительно отказался принять из рук рыцаря его сверкающий золотым шитьем плащ. Он предпочел надеть старую серую куртку рыбака. Они вернулись в горницу, старуха сразу же уступила священнику свое кресло и не успокоилась, пока он не уселся.

— Потому как, — молвила она, — вы стары, измучены, да еще и духовного звания.

Савва подвинула ему под ноги свою скамеечку, на которой она обычно сидела подле Хегина, и вообще вела себя примерно и мило, заботливо ухаживая за добрым стариком. Хегин попытался шепотом на ухо подразнить ее, но она возразила серьезным тоном:

— Ведь он слуга того, кто сотворил нас всех. Этим не шутят.

Рыцарь и рыбак угостили священника едой и вином, и тот, понемногу придя в себя, принялся рассказывать, как он вчера отправился из своего монастыря, что стоит далеко за озером, в резиденцию епископа, чтобы доложить ему, в каком бедственном положении оказались из-за нынешнего небывалого наводнения монастырь и его угодья. Совершив несколько непредвиденных объездов, вызванных все тем же наводнением, он к вечеру оказался перед разлившимся протоком озера и попытался переправиться через него с помощью двоих опытных перевозчиков.

— Но только наша лодчонка коснулась воды, как разразилась ужасная буря, которая и сейчас еще бушует у нас над головой. Волны словно только того и ждали, чтобы затеять бешеную пляску и закружить нас в своем водовороте. Они вырвали весла из рук моих гребцов и унесли прочь их обломки. А нас самих, беспомощных перед темными силами природы, несло по гребням волн к вашему дальнему берегу, который уже проглядывал в тумане и пене струй. Челнок вертело и кидало с неистовой силой. Не знаю, он ли перевернулся, я ли вылетел из него. В смутном страхе близящейся ужасной гибели я несся все вперед, пока волна не выбросила меня сюда, под деревья, на ваш остров.

— Да уж, поистине остров! — молвил рыбак. — Еще недавно это была коса, а теперь, когда лесной ручей и озеро совсем с ума посходили, все у нас выглядит по-другому.

— И мне так почудилось, — заметил священник. — Когда я в темноте пробирался вдоль воды и крутом неистовствовала буря, я разглядел, наконец, что-то вроде протоптанной тропинки, которая терялась в водовороте, но тут я увидел свет в вашей хижине, отважился пойти на огонек, и вот, благодарю Отца небесного, который спас меня из волн и к тому же привел к таким благочестивым людям как вы; тем более, кто знает, увижу ли я еще когда-нибудь в сей жизни живую душу, кроме вас четверых.