Дэвид Гилман - Бог войны

Гийом Бурден принес для чистки седло и сапоги Анри Ливе.

– Мессир Блэкстоун, не почистить ли ваш меч? – склонив голову, предложил он.

– Господин Бурден, что понуждает вас жаждать услужить мне? – поглядел Томас на пышущее угодливостью лицо отрока. – У тебя хватает работы и для собственного господина.

– Это было бы честью, мессир Томас, – ответил мальчик.

– Господин Ливе – вся твоя семья? Ты сирота?

– Да, мессир.

– Знал ли ты утешение матери?

– Только когда мне было шесть, мессир Томас, а потом она умерла, и дядя вверил меня доброму рыцарю и дворянину, каковому я служил, когда вы нашли нас в замке Нуайель.

– Ты был на переправе в Бланштаке? – Блэкстоун уже знал ответ. Как еще мог получить рыцарь напуганного мальчонки такие тяжелые ранения? Но спросить стоило, чтобы поглядеть, напустит ли на себя отрок фальшивую браваду – как многие другие.

Мальчик кивнул, и это воспоминание затуманило его взор тенью страха.

– Тебе было страшно? – спросил Блэкстоун.

Тот снова кивнул.

– Я стыжусь своего страха, мессир Томас.

Блэкстоун вгляделся в него долгим взглядом.

– Не надо. Ты можешь использовать его. Обратить себе на пользу. Это лишь зверь, прячущийся в кустах. Выгони его – и он либо погибнет, либо убежит. Никогда не стыдитесь страха, господин Бурден. – Он ободряюще улыбнулся мальчику, ощутив тянущую боль в свежем шраме на лице. – Сегодня мне помощь с мечом не нужна. Может, в другой раз.

Склонив голову, Гийом принял отказ от услуг. Блэкстоун вспомнил, что когда сам был в том же возрасте, отец учил его натягивать свой боевой лук, хотя ни о каких войнах или убийствах он тогда и не помышлял. То были долгие, трудные дни в каменоломне с регулярными побоями от мастера-каменщика, но после на просторных лугах, где прохладная тень дубов и ясеней давала убежище от летней жары, был смех и веселая возня с братом, знавшим, где дикие пчелы делают свой мед и где притаились среди травы гнезда жаворонков с яйцами… Вожделенная жизнь, теперь более далекая, чем его родное село.

Томас зашагал обратно к замку, и когда он проходил мимо работников конюшен, те оставляли свои дела, чтобы поклониться ему.

Та жизнь давно миновала.

Блэкстоун вернулся в свою комнату, где в деревянной бадье, выстеленной полотном, исходила паром горячая вода, распространяя отчетливый аромат розмарина и лаванды. Горело не меньше дюжины свечей, на кровати было разложено свежее белье и дублет, а рядом шерстяные носки и чистые сапоги. Томас поглядел на слугу, стоявшего склонив голову, держа перекинутые через согнутую руку полотенца.

– Марсель, что это?

– Вот ваша ванна, мессир Томас.

– Это я вижу, но что ты тут делаешь?

– Я ваш прислужник, мессир Томас, – ответил слуга.

– Для чего? – поинтересовался Блэкстоун, кладя меч на подоконник и открывая окно, чтобы впустить холодный воздух в благоухающую комнату.

– Помочь вам разоблачиться и выкупаться, господин.

Стащив с себя окровавленную тунику, Томас покружил горячую воду рукой и поднес кончики пальцев к губам.

– На вкус будто лекарство.

– Жара и травы очищают тело, – сообщил Марсель.

– Значит, ты ее пробовал?

Выражение лица Марселя, шокированного столь провокационными вопросом, красноречиво поведало, что он никогда не погружал свое тело в такую роскошь.

– Ладно, Марсель, – кивнул Блэкстоун, – можешь идти. Я способен раздеться сам и, осмелюсь предположить, забраться туда, не утонув.

– При всем моем уважении, коли я вам не послужу, как велел мой господин д’Аркур, меня выпорют.

Эта тупиковая ситуация не оставила Томасу выбора.

– Встань… там, – указал он куда-то подальше. – Я разденусь и заберусь в воду.

Склонив голову, Марсель отступил к задней стороне деревянной ванны, пока Блэкстоун сбросил одежду и медленно опустился в горячую воду. Это было совершенно новое ощущение, и когда вода достигла верха груди, ее объятья вытянули ломоту из ноющих мышц, а ароматный пар очистил ноздри от вони убийства. С протяжным вздохом откинув голову, он никак не мог отделаться от образа жирной свиноматки, с наслаждением валяющейся в грязи.

Макнувшись с головой, он принялся скрести свои длинные спутанные волосы. Марсель, внезапно выросший рядом, вручил ему брусок мыла. Краткий момент нерешительности, когда Томас поднес брусок к носу, позволил Марселю сделать небольшие жесты, указывающие на голову и пах.

– Может, я и простолюдин, Марсель, но я знаю, что это такое и для чего. Мне уже доводилось мыть собственные волосы и яйца.