С Обрант - Школа корабелов

— Обращался, ваше превосходительства К сожалению, Путихов не придал значения моим словам.

— Стало быть, в профессоре большой нужды нет. Путихову виднее, чем нам с вами, господин Редкозубов.

— Ваше превосходительство, училище призвано готовить инженеров, а мы занимаемся с учениками чем угодно, только не специальными предметами. Без профессора нам не наладить дела.

— Где ж его взять, профессора? Может быть, вы, господин Редкозубов, поможете его найти? — В вопросе генерала звучала насмешка.

— Я предвидел этот вопрос, ваше превосходительство, и приготовил письмо в Академию наук. Подпишите, и я сегодня же свезу его в Академию. Я уверен, что она не останется глухой к нашей просьбе.

Катасанов прочел письмо, подписал его и вернул Редкозубову.

— Мне очень неприятно, — недовольно заметил он, — что вы, господин учитель, обошли Евлампия Тихоновича и вообще вмешиваетесь не в свое дело. Пусть Путихов сам отправит эту просьбу в Академию. Полагаю, что вы учтете мое замечание.

Проглотив обиду, Андрей Андреевич поспешно выбрался из адмиралтейства. Он шел по набережной Екатерининского канала, и чем ближе подходил к училищу, тем тревожнее становилось у него на душе.

«Чего я добился? — думал он. — Бумага подписана, а будет ли она отправлена? Весьма сомнительно. Генерал верит Путихову, как самому себе, и во всем потакает подмастерью. А милости от Евлампия ждать нечего — прогонит и ославит ни за грош. Повод всегда найдется. Проклятые чиновники!.. Эх, черт возьми, коль пропадать, так хоть не зря. Снесу-ка я сам письмо в Академию, дело вернее будет».

Утвердившись в этой мысли, Редкозубов позвал извозчика и поехал на Васильевский остров. Ему повезло. Сам вице-президент Академии наук внимательно выслушал его, прочел письмо, подписанное Катасановым, и обещал оказать училищу помощь.

Прошло три недели. Чувство страха и тревоги не покидало учителя, заглушая слабую надежду на то, что Путихов ничего не узнает о письме. Когда Редкозубова вызвали с урока в канцелярию, он понял, что катастрофа неизбежна, и приготовился встретить ее мужественно.

Путихов сидел за столом и писал. При входе Редкозубова он поднялся:

— Где бумага в Академию?

— Я свез ее по назначению, — стараясь не выдать волнения, ответил Редкозубов.

— Как свез? Куда свез?

— В Академию наук, конечно.

— Да как же ты посмел ослушаться приказа генерала? Вон из училища! И из квартиры убирайся. Чтоб через два дня и духом твоим сивушным не пахло! А не уберешься, — в канал выброшу. Эй, писарь, заготовь приказ об отчислении!

Редкозубов нервно зевнул, хотел что-то сказать, но передумал и понуро побрел домой.

— Ну вот, и совершилось то, чего мы ждали, — сказал он Наташе, выдавив улыбку. — Собирай вещи, дочка, пока их Путихов в канал не побросал.

— Не расстраивайся, папа, теперь мы с тобой не пропадем. Если здесь службу не найдешь, уедем из Петербурга. В хороших учителях везде нуждаются.

Редкозубов тяжело вздохнул.

— Службу, может, и найду, а вот учеников таких, как Попов и Осьминин да и все эти охтенцы, больше, наверное, никогда не встречу. Ты не представляешь, Наташа, как тяжело мне с ними расставаться. Это они вернули меня к жизни, пробудили во мне совесть, лучшие мои чувства и стремления.

В дверь постучали.

Наташа вышла в переднюю и вернулась с Апацким.

Вид у него был торжественный, и сам он весь благоухал. Мичман почтительно приветствовал Наташу, фамильярно похлопал Андрея Андреевича по плечу и укоризненно сказал:

— Вот как бывает, когда добрых советов не слушают. Эх, Андрей Андреевич, какую бурю мне пришлось из-за вас выдержать! Целый час уламывал Путихова отменить приказ о вашем увольнении.

Редкозубов подскочил на месте, словно по нему пробежал гальванический ток.

— Ну и что же?

— Все в порядке. Своими руками изорвал приказ. Можете возвращаться на урок. У вас там, кажется, сегодня еще два вечерних часа.

— Ай да Семен Леонидович, вот угодил! По гроб буду вам обязан. Дайте я вас расцелую.

— И я готова это сделать, — радостно сказала Наташа. — Вы наш ангел-хранитель.

— Хотел бы им быть всегда и с великим удовольствием принимаю вашу благодарность.

Мичман пригласил девушку прогуляться. Когда они вышли из дому и он взял ее под руку, она благосклонно улыбнулась, не подозревая, что в окне третьего этажа, сурово нахмурив брови, за каждым ее движением следил Саша Попов.