С Обрант - Школа корабелов

Дни шли за днями. Учитель словесности втянулся в работу и все больше сживался с учениками. Пользуясь частым отсутствием других учителей, Редкозубов две трети учебного времени занимал своими уроками Уже были пройдены грамматика Ломоносова, его литературные труды. Андрей Андреевич приносил в класс сочинения Державина, Фонвизина, Новикова, Шекспира, познакомил воспитанников с историей русского государства, изучал с ними географию, помогал им решать задачи по арифметике, объяснял основы алгебры и геометрии.

Спустя три месяца Редкозубов, к великому своему огорчению, убедился, что в математике и физике исчерпал все свои познания.

Немец Дейч, который вел предметы, продолжал топтаться на месте. На любознательные вопросы учеников он отвечал розгами и добился того, чего хотел: его оставили в покое.

В штате училища была вакантная должность профессора математики. Редкозубов знал об этом и не мог понять, почему начальство не предпринимает никаких попыток заместить ее. Правда, профессоров в Петербурге не так уж много, но и школ инженерных в России единицы. Почему бы Академии наук не оказать им помощь?

Как-то Андрей Андреевич остановил в коридоре Путихова и заговорил с ним об учениках верхнего класса, о необходимости пригласить для них профессора.

— Евлампий Тихонович, — сказал он, — мальчики делают успехи в математике. Пришло время использовать профессорское жалованье по назначению.

Редкозубов и не подозревал, что попал не в бровь, а в глаз. Путихов сам расписывался в ведомости за профессора. Он вспылил.

— А тебе какое дело? Уж не ты ли на оную должность метишь?

— Побойся бога, Евлампий Тихонович. Могу ли я об этом думать? Об учениках забочусь.

— Что-то ты в последнее время чересчур усердствуешь, Андрей Андреевич. Учителя даже обижаться начали. Свои порядки заводишь, — смотри не прошибись. А профессор мне не нужен.

— Евлампий Тихонович, училище не твоя вотчина, я к директору пойду.

— Ты… ты? На кого хвост поднимаешь? На меня? — разволновался Путихов. — Кто тебя из грязи вытащил, кто тебе службу дал? Околел бы под забором, кабы я тебя не поддержал.

Редкозубов замотал головой, втянутой в плечи, точно слова Путихова хлестали его по щекам.

Ничтожный чинуша, неуч, вправе безнаказанно издеваться над ним.

Андрей Андреевич представил себе, как опускался перед титулярным советником на колени, как целовал ему руку. Хлынуло чувство презрения к себе, ненависти к Путихову, мелькнуло желание сделать что-нибудь непоправимое: разбить себе голову о стену или броситься на Евлампия и душить, душить его до смерти.

Редкозубов беспомощно оглянулся и вдруг увидел группу учеников и среди них Сашу Попова. Мальчики стояли в сторонке и явно прислушивались к перебранке. Улыбка сочувствия и одобрения на лице Попова вернула учителю самообладание. В глазах, поднятых им на Путихова, не было и тени робости.

— Как хочешь, Евлампий Тихонович, — твердо сказал он, — а я буду говорить с директором.

— И ты это заявляешь мне, мне? — Путихов вытянул шею, лицо его побагровело. — Ты не знаешь, что я в особом, отменном доверии генерала? Только слово скажи, — пулей вылетишь из училища, из квартиры выгоню, на весь Петербург ославлю.

На крик титулярного советника из канцелярии выскочили учителя Семен Апацкий подбежал к Путихову и взял его за руку.

— Евлампий Тихонович, дорогуша, успокойся! Право слово, неловко, ученики кругом… Эй вы, марш отсюда! — крикнул Апацкий и, повернувшись к Редкозубову, спросил: — Чем это вы, Андрей Андреевич, прогневали господина Путихова?

Редкозубов ничего не ответил, махнул рукой и пошел к выходу. Мичман последовал за ним. Пока они шли до квартиры учителя, Апацкий выведал о причинах стычки. Дверь им открыла Наташа. По озабоченному лицу отца она догадалась, что у него неприятности.

— Папочка, случилось что-нибудь? — встревожилась девушка, не заметив приветствия мичмана. — Ну, пожалуйста, говори скорей, — что произошло? Тебя уволили со службы?

— Пока еще нет, но может случиться, — ответил за Редкозубова Апацкий. — Конечно, мы с вами, Наташа, не допустим этого.

— Чего не допустим?

— Не допустим, чтобы Андрей Андреевич из-за каких-то подлых нищих мальчишек рисковал своей карьерой, своим положением.

— В чем дело, папа? Почему ты молчишь?