С Обрант - Школа корабелов

— Не мучь меня, Наташа, тошно мне… Нет ли у тебя живительного, хотя бы одной рюмочки, всего два глотка?

— Ты отлично знаешь, папа, что в доме водки нет. Если бы она и была, ты бы ее не получил.

— Напрасно, Наталия Андреевна, напрасно, — назидательно проговорил Апацкий, — водка успокоила бы Андрея Андреича. Она для их характера пользительна, а для служебного благополучия даже необходима.

— Зачем вы это ему говорите? — сердито спросила Наташа.

С чувством нарастающей тревоги она слушала рассказ Апацкого о ссоре Андрея Андреевича с Путиховым.

— Посудите сами, Наталья Андреевна, — убеждал ее мичман, — какая разница для Андрея Андреевича, есть ли профессор в училище или его нет? Стоит ли хлопотать об этом, лезть на рожон? И ради чего? Для того, чтобы несколько тупиц изучало высшую математику! Право, смешно.

— Смешно?

— Да, смешно, — повторил Апацкий улыбаясь. — Директор училища занят своими делами и даже Путихова по месяцам не принимает. Но допустим, что Андрею Андреевичу удастся добиться у него аудиенции. Все равно генерал отошлет его к Евлампию Тихоновичу, а тот уж, конечно, выполнит свою угрозу. Вспомните, Андрей Андреевич, что он вам говорил.

— Он сказал, что ему профессор не нужен, — рассеянно ответил Редкозубов, постукивая пальцами по оконной раме.

— Совершенно верно. И мне его не надо, и Козлову, и Дейчу, и вам его не надо. Он и ученикам нужен, как лошади — дамские туфельки.

Андрей Андреевич резко повернулся к Апацкому и с минуту разглядывал его холеное улыбающееся лицо. До сих пор он относился к мичману лучше, чем к другим учителям, хотя слышал о его жестоких расправах с воспитанниками. Апацкий казался ему порядочным человеком, не очень умным и не очень образованным, как и большинство офицеров. Неужели он в самом деле не понимает, что инженерная школа не может существовать без высшей математики, теоретической механики, гидравлики, аналитики и других точных наук?

— Итак, будем надеяться на ваше благоразумие, — продолжал Апацкий. — Я не могу долее оставаться здесь, мне нужно на урок, но, с вашего разрешения, я зайду вечерком. До свиданья, Андрей Андреевич, от всей души прошу вас, — не повторяйте сделанной ошибки, ибо она может стать роковой.

Мичман ушел Наташа накрыла на стол и пригласила отца обедать. Погруженные в невеселые мысли, они ели молча, без аппетита. После обеда Андрей Андреевич прилег на диван. Наташа подсела к нему и ласково провела ладонью по его щекам.

— Какое ты все-таки принял решение, папа? Пойдешь к директору?

— Не знаю, Наташа, не знаю… Надо бы идти. Попов и другие ребята слышали мой разговор с Путиховым. Если я не сдержу слова, они перестанут меня уважать. Скажу прямо, дочка, мне будет стыдно смотреть в глаза Попову.

Девушка отвернулась, чтобы скрыть смущение. Имя Попова было связано для нее со всеми светлыми переменами в ее жизни. Под влиянием рассказов отца, его восторженных отзывов, росло чувство симпатии к юноше. Незримая нить связывала ее с ним, и она ощущала эту связь реально. То, что Саша ни разу не пытался встретиться с ней, больно задевало самолюбие, подавляло желание напомнить отцу его обещание пригласить Попова к себе. Теперь это уже никогда не осуществится.

— Хочешь послушать мое мнение, папа? — сказала она, нежно глядя на отца. — Мне кажется, тебе не следует останавливаться на половине пути. Надо довести дело до конца.

— Страшно потерять службу, Наташа.

— Очень страшно, папа. Но еще страшнее для учителя потерять уважение учеников. Если ты отступишь, ты будешь мучиться, тебя опять потянет к водке. Я ведь тебя знаю.

— Умница ты моя! Других слов я от тебя и не ждал, — признательно сказал Андрей Андреевич и порывисто поднялся с дивана. — Как я рад, что ты меня понимаешь! Я сейчас же поеду к директору.

С удивительной для своего характера настойчивостью Редкозубов добивался встречи с генералом. Он подстерегал его у входа в квартиру, гонялся за ним по верфям, поджидал его в адмиралтействе. В конце концов он настиг директора у дверей его кабинета и попросил уделить ему несколько минут.

Александр Семенович сухо принял учителя, но все же пригласил сесть.

— Пожалуйста, говорите короче, — холодно сказал он, — если у вас жалоба, лучше подать ее в письменном виде.

— Я пришел не жаловаться, ваше превосходительство, и буду краток. Ученики верхнего класса, в коем я преподаю словесность, нуждаются в профессоре математики.

— А вы обращались к Евлампию Тихоновичу?