С Обрант - Школа корабелов

Поморщившись, Катасанов бросил письмо на стол. С именем Гурьева у него были связаны неприятные воспоминания. Двенадцать лет тому назад Александр Семенович приехал в Кронштадт, где Гурьев устанавливал гидравлическую машину для откачки воды из Петровского дока. Катасанов уже был известным корабельным мастером, а Семен Емельянович только молодым инженером. Правда, он побывал в Англии, куда был послан для обозрения гидравлических работ, и считался образованным человеком. У человека талантливого всегда много недругов; невзлюбил беспокойного, колючего инженера и Катасанов. Чего греха таить, — теперь Александр Семенович сознает, что главной причиной их ссор была его зависть к высокой образованности Гурьева. Корабельный мастер не верил в его работу, доказывал, что машина вовсе не нужна, что откачка воды из дока ручными помпами — дело куда более верное и спокойное.

Машина отлично выдержала все испытания. Семен Емельянович Гурьев получил чин капитана и был принят на флот. Хорошо еще, что он удержался там недолго. Александр Семенович до сих пор не без горечи вспоминает все те злые шутки, которые Гурьев отпускал в его адрес.

— Ваше превосходительство, — облегченно вздохнув, сказал Путихов, наблюдавший за генералом, — торопиться с этим делом не след. По слухам, профессор — человек вредный, занозистый. Тянуть его к нам на службу большой потребности нет.

— Ты так полагаешь? — спросил Катасанов, все еще думая о своем. — Признаться, профессор и мне не по нутру, я ведь Гурьева знаю давно.

— О чем же разговор, ваше превосходительство? Оставим письмо без внимания — и делу конец.

Генерал покачал головой и решительно сказал:

— Профессор по штату положен. Ежели по совести говорить, лучше Гурьева на эту должность человека не найдешь. Он и в математике знаток, и в механике, и в теории корабля. Поезжай-ка, Евлампий Тихонович, поговори с ним. Может, он еще не согласится, кто его знает… Нет, лучше я сам к нему съезжу, а ты наводи порядок в училище, чтобы не стыдно перед профессором было. Я к тебе на днях с инспекцией наведаюсь.

Титулярный советник мысленно усмехнулся. Сколько раз уж генерал грозился приехать с инспекцией… Путихов в это верил, как во второе пришествие.

В тесной квартире Гурьева на Стремянной улице всегда было людно. Сюда приходили за советом ученые, изобретатели, инженеры и студенты.

Встретила Катасанова жена профессора, Марья Ивановна, пожилая женщина с приятным, чуть курносым лицом и гладко зачесанными волосами. Она помогла генералу снять шинель и повела его в кабинет. Когда они проходили через столовую, три молодых человека почтительно поднялись из-за стола, и Марья Ивановна представила их генералу.

— Это мой сын Петр, — сказала она, глядя с улыбкой на высокого юношу с пытливыми серыми глазами, — студент учительской семинарии. А это его друзья по семинарии: Иван Петрович Гроздов и Михаил Михайлович Аксенов.

Оба студента робко склонились в поклоне. Катасанов из любопытства силился понять, что делает похожими друг на друга этих разных по внешности людей. Вскоре он сообразил, что сходство им придает общее для обоих выражение лица, полное той смутной тревоги и растерянности, которое он не раз замечал у людей, изнуренных нуждой и голодом. Петр выглядел совсем иначе.

— Сынок ваш, сударыня, личностью весь в Семена Емельяновича, — заметил Катасанов. — Небось, и в науках так же успевает?

— Ему-то легче учиться, господин генерал, чем его отцу. Семен Емельянович в бедности рос…

— Слышал я, что мужу вашему Екатерининскую премию за читку публичных лекций в Академии наук присудили. Надо думать, и доходы теперь у вас увеличились?

— Какие там доходы! Еле-еле концы с концами сводим. Едва лишняя копейка заведется, Семен Емельянович спешит отдать ее прожектерам на всякие там изобретения машин либо бедным студентам…

Гроздов и Аксенов покраснели. Заметив это, Марья Ивановна смущенно умолкла. Ласково поглядев на студентов, она улыбнулась и добавила:

— Ну, да что об этом жалеть! Всю жизнь без достатка прожили, зато душой не кривили и совесть перед людьми чиста.

Из соседней комнаты послышался громкий голос Семена Емельяновича. Катасанов поблагодарил Марью Ивановну и вошел в кабинет.

Гурьев был не один. Рядом, наклонившись над столом, стоял известный изобретатель Евстафий Кокушкин.

Профессор сразу узнал Катасанова и очень удивился его приходу.

— Тебя ли я вижу, Александр Семенович? Вот не ожидал! Ишь, какой важный стал, орденов-то на тебе сколько!