Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Я нежно поцеловал Сарру, и она счастливо прильнула ко мне.

— Ты, конечно, видела, — продолжал я, — изображения Минотавра — наполовину коня, наполовину мужчины. Иногда его изображают в виде мужчины с головой быка. Мужчина с головой быка не кто иной, как бог Велханос. Для критян многое священно. Они празднуют начало сева, сбор урожая, распечатывание кувшинов с вином, уход и возвращение стад на пастбища. Люди отправляются в священные пещеры и священные рощи, поднимаются в высокогорные храмы. И свадьба у них священна — это праздник плодородия.

— И мужчина публично соединяется с женщиной, царь — с жрицей. Это же постыдно! — возмутилась она.

— Многие культуры знают обряд Священного брака, — возразил я.

— Но не любовное соитие у всех на глазах.

— Ты несправедлива.

— Почему? — удивилась она.

— Если бы тебе оказали честь на виду у всех вступить в Священный брак с царём, царём-богом, ты бы сразу согласилась.

— С тобой, но не с первым попавшимся сладострастником.

— Пусть так, — сурово ответил я. — Риана соединяется со мной, а не с каким-то там сластолюбцем. К тому же я люблю её, она для меня воплощение Крита. Всё, что у нас есть, мы получаем от богов. Если я люблю Риану, я познаю богов.

Чтобы привести молодёжь к богам, — продолжал я, — у критян и существуют эти посвящения. Если мы собираемся здесь жить, Сарра, — предупредил я её, — если мы хотим быть счастливы среди людей, которые вокруг нас, мы должны смириться с этими культами. А потому тебе следует смотреть на Священный брак как на религиозный обряд.

— Я — иудейка и не изменю своей вере. Существует только один бог — Ягве, — упрямо сказала она.

— Тогда ты навсегда останешься здесь чужой.

— Люди все разные. Есть слабые, есть сильные... Я хочу быть сильной и не покорюсь.

— Ты действительно принадлежишь с несговорчивому народу, — с упрёком заметили. — Если не покоришься, тебя сломают.

— Скажи ещё, что ты ешь улиток, как все критяне. И всё это только для того, чтобы понравиться им, чтобы показать, что ты смирился.

— Нет, — поспешно ответил я, — я их не ем.

— Ты же видишь, как после последних весенних и первых осенних дождей все критяне ворошат кусты и переворачивают камни в ущельях в поисках этих улиток. Они просто жить не могут без этих мерзких тварей!

— Многие из них очень бедны и живут впроголодь. Пашни и деревья дают ещё недостаточный урожай. Попробуй-ка изо дня в день питаться одной кашей. И тогда, может быть, и улитка покажется тебе лакомством!

Сарра приподняла ногу и пошевелила пальцами. Я нисколько не сомневался, что она просто хочет продемонстрировать мне, как она ухаживает за своим телом и как красиво накрасила ногти на ногах.

— Надо быть выше обыденного, повседневного, Сарра, иначе жизнь не сложится. Даже игры с быком имеют здесь глубокий смысл. Бык — символ плодородия, мужчины, дотрагиваясь до рогов огромного быка, надеются приобрести его способности производить потомство. В некоторых странах верховный бог нередко отождествляется с быком. В Египте почитают священного быка Аписа. А фараон там просто считается небесным быком.

— Минотавр — мужчина в маске быка, — сказала она, — а получеловек-полулошадь называется иначе, не так ли?

Я удивлённо посмотрел на неё:

— Да, такое существо называют кентавром.

— А на самом деле Минотавр и кентавр когда-нибудь существовали?

— Нет, это сказочные персонажи, мифические существа.

— Тебе нравится Крит? — безразличным тоном спросила она.

— Да, — ответил я, не задумываясь. — Я полюбил его ещё ребёнком; ради Крита я готов даже есть улиток. Едим же мы морских моллюсков. Что мне ещё очень нравится здесь, так это дикие цветы, растущие по обочине просёлочных дорог. Солнце окрашивает их светящейся желтизной и огненной краснотой. Ты когда-нибудь видела, — с воодушевлением спросил я, — как простираются к северу, в сторону моря, поля, окрашенные жёлтым и зелёным? Представь себе, как всё это заиграет, когда земля вновь станет плодородной. Вчера я видел во дворце гранатовые деревья, и их цветы на гладких блестящих листьях были словно ярко-красные бабочки. Меня поражает, что солнце каждый раз по-новому освещает горы. Иной раз оно посылает яркий свет, в котором все краски будто начинают играть. А когда наступает вечер, Крит напоминает скорее побережье Африки, нежели материковую Грецию. А ты слышала по утрам дроздов?

Сарра, ничего не понимая, уставилась на меня, а я мечтательно произнёс: