Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

— Представь себе, царь: стулья, которые я привёз с собой, изготовлены из чёрного дерева и украшены изящной инкрустацией из слоновой кости.

— Что у тебя в корзине? — спросил я, потому что офицер держал её так бережно, словно там находились какие-то хрупкие драгоценности.

— Чудесные кувшины, чаши и кубки. — Он горделиво улыбнулся и заметил, что у него есть и гончар, который изготовил эти единственные в своём роде керамические изделия. — Царь! — воскликнул офицер. — Разве этот кувшин с носиком не великолепен? Как необычны эти расположенные по спирали глазки, которые оканчиваются в круге с широкой точкой в центре. — Он продемонстрировал нам чаши и кубки. — Это настоящее критское искусство. Ты видишь изображённые с наклоном стебли злаков и оливковые ветви. А вот чаши без ручек, они имеются в хозяйстве любого критянина, у нас таких нет. Вот сосуд, прекрасно имитирующий плетёную корзину. Его узор в виде рядов обоюдоострых топоров между изображениями, похожими на холмы, воспроизводит те же мотивы, что используются для украшения алтарей. А этот двойной культовый сосуд, наверное, бесценен.

Я повертел в руках керамику и передал её отцу. Затем, возбуждённый увиденным, отправился в свои покои.

В коридоре мне встретилась Пасифая. Мы обменялись на ходу приветствиями. На ней, как обычно, была одежда, скрывавшая фигуру до самого горла. Пышные рукава в сборку ниспадали на руки, так что не было видно даже пальцев.

— Почему ты так странно смотришь на меня, у меня что-то не так? — спросила она с обидой.

— Да ведь в свои двадцать лет ты всё ещё молодая женщина. Зачем ты всегда одеваешься, словно мумия?

— Такова мода, — с вызовом ответила она. — Что ты понимаешь в женщинах?

— Возможно, больше, чем ты в мужчинах. Одежда призвана украшать, молодить и доставлять радость. Ведь женщине очень хочется нравиться, не так ли? Одеваясь красиво, ты проявляешь уважение к своей семье, к тому кругу, в котором вращаешься, а значит, и ко мне. Почему ты ведёшь себя как старуха? Девушки стремятся доставить радость мужчине своими броскими нарядами. Теперь у тебя есть муж, и ты полагаешь, что он — твоя собственность, значит, тебе больше нет нужды украшать себя для него. Но это большое заблуждение.

— Ты был у Сарпедона?

— Нет, а зачем?

— Он болен, тебе следовало бы навестить его.

— Я собираюсь на охоту, — отмахнулся я. — У моего брата есть лекари, несколько жён и рабы, которые выполняют малейшую его прихоть. Что мне там делать?

— Проявить участие. Но сочувствие, — она насмешливо взглянула на меня, — похоже, тебе чуждо.

— Хочешь поехать со мной? Я приказал заложить экипаж...

— Ты же знаешь, что я ненавижу, когда убивают животных...

Я кивнул и прошёл мимо. Пока я переодевался, раб сообщил, что во дворе меня ждёт Келиос с охотничьим экипажем.

— Передай ему, что я сейчас приду, — распорядился я.

Когда я очутился рядом с Келиосом, он поинтересовался:

— Твоя жена поедет с нами?

— Нет, но...

Он улыбнулся и указал рукояткой бича на окно.

— Айза?

Собственно, я уже несколько дней не вспоминал об Айзе, хотя знал, что она любит охоту и быструю езду в экипаже.

— Приведи её, — сказал я, отправляясь за своим оружием.

Когда я вновь оказался во дворе, Айза уже была там. Она стояла, кокетливо прислонившись к колесу экипажа, и улыбалась мне счастливой улыбкой.

— Что ты можешь, предложить нам, Келиос?

Тот поглядел вдаль и сделал вид, будто принюхивается к запаху животных, на которых можно поохотиться.

— Пора отправляться, — сказал он. — Кроликов, серых куропаток и диких гусей мы найдём всегда. Мы могли бы поискать косуль и кабанов. Я знаю одну долину, где встречаются дикие быки, но там нам потребуются борзые. — Потом он с сомнением оглядел меня. — Ты не взял ни одного дротика, только лук со стрелами, поэтому, самое большее, мы добудем несколько косуль.

— Экипаж превосходный, — похвалил я и поднялся в него. Айза проворно, словно газель, последовала моему примеру и расположилась так близко за моей спиной, что я чувствовал её дыхание.

— Этот экипаж твой отец получил около месяца назад от одного владельца поместья, — скупо отозвался Келиос. — Это ежегодная дань. А с ним ещё пару лошадей, пятьдесят овец, несколько кувшинов с мёдом и четырёх рабов, каждый из которых нёс огромный чан с пшеницей.

Келиос хлестнул лошадей, и они сразу же рванули галопом.

Левой рукой Айза держалась за экипаж, а правой — за моё плечо.