Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

Я был восхищен услышанным. Я испытывал одновременно и удивление и страстное желание как можно ближе познакомиться с этим загадочным островом. Я взволнованно спросил, надевают ли там во время религиозных празднеств праздничную одежду.

— Женщины являются на них босиком, с обнажённой грудью, облачённые в открытую спереди культовую юбку. В этом одна из наших особенностей: культовые ритуалы выполняют главным образом женщины. Ты спрашивал, известны ли нам божества мужского рода. Совершая молитвы, жертвоприношения и ритуальные танцы, мы уверены, что на протяжении всего празднества над людьми царит молодой бог. Он необходим для акта оплодотворения в животном и растительном мире. Он, этот витающий над всеми бог, — великий оплодотворитель, тот самый бог, который ежегодно дарит любовь Великой жрице. Он, бессмертный, совокупляется со смертной царицей, но нередко является Великая жрица, чтобы подарить людям божьего сына. Этот Священный брак [7] Священный брак — праздничная церемония в честь Зевса и Геры (в меньшей степени также в честь других богов). Включала свадебные обряды (в том числе символизировавшие брачную плодовитость). Священный брак был известен в Афинах и других местах Древней Греции. между богом и смертной женщиной для нас самый главный, святой праздник.

— Ты упоминал о богине плодородия, Богине-Матери? — спросил я. — Мой отец получил как-то в подарок статуэтку. Она изображала женщину с открытым лицом, обнажёнными по локоть руками и голой грудью. В каждой руке, вытянутой в сторону, она держала извивающуюся змею, а на её головном уборе воспроизведён миниатюрный леопард. Пояс у неё настолько тесен, что подчёркивает неестественные размеры грудей. Сборчатая юбка доходит до самых ступней. Что означает эта фигурка? Ведь должен же в ней быть заложен какой-то смысл?

— Это жрица, царевич, которая служит богине змей, богине земли, а значит, и плодородию. Змея одновременно символизирует землю и небо. И в других культах, — объяснил он, как будто бы знал всё на свете, — можно встретить прообраз Богини-Матери, матери-земли. Её статуэтки непременно с голой грудью, мощными ягодицами, а иногда с тучным телом. Мне приходилось создавать картины, изображающие Богиню-Мать, которая усмиряет львов, быков или даже мифических существ — грифов или сфинксов.

— Один торговец рассказывал, что во дворце Кносса бесчисленное множество комнат, ходов, дворов и царских покоев. Он уверял, что их около тысячи. Это верно?

— Да, Кносс — самый большой дворец. Там есть даже дома в два, три и больше этажей. Все дворцы, в том числе и в Маллии и Фесте, Закросе и Ахарне, а также поселения, как Гурния и Пелкин, оборудованы разветвлённой системой канализации. В каждой части дворца существует своя система такого рода. Вот он каков, Крит, — сказал он с гордостью.

Я недоверчиво покачал головой.

— Дождевая вода, — с воодушевлением продолжал мой собеседник, — по трубам, устроенным в стенах, отводится с крыши в подземные каналы, которые вентилируются с помощью воздушных шахт. Вода стекает по глиняным трубам с насадками в форме воронок. Поэтому вода занимает большую поверхность, и чрезмерных отложений не образуется.

— Из какого же материала строят у вас дома?

— Во всех домах усиленные древесиной каменные стены, сужающиеся книзу деревянные колонны, окна, просторные залы, нередко даже ванные и туалеты. Повсюду открытые дворы, окружённые комнатами, коридорами и лестницами. А в больших дворцах размещаются склады и подсобные помещения, где хранят продукты и товары. Служащие подчас имеют во дворце собственные комнаты, а ремесленники — мастерские. Строительный материал? — переспросил он и посмотрел на меня. — В деревнях подвалы обычно из камня, однако верхние этажи — из древесины.

— Выходит, что дворец — не только резиденция царя?

— Нет, это и культовый центр и место, где размещается администрация и ведётся торговля, где трудятся ремесленники. Это одна из причин, почему наши дворцы-города пользуются самой широкой известностью, — сказал он грустно.

— Сколько у вас городов?

— Пожалуй, около девяти десятков. Во всех прекрасно замощённые улицы, вдоль которых возвышаются двух- и трёхэтажные дома из камня или кирпича. На каждом этаже — окна.

Мы помолчали, глядя друг на друга, как братья. Крит всё больше связывал нас; мы уже не прочь были стать друзьями. Внезапно мне пришла в голову одна мысль. Я испытующе посмотрел на своего раба, затем пересилил себя и чистосердечно признался: