Ганс Эйнсле - Я, Минос, царь Крита

— Я был учителем, — повторил критянин, — я любил одну девушку, которая была собственностью одного высокопоставленного чиновника.

— И что дальше?

— Мойя забеременела, и её господин не простил мне этого. Спустя несколько дней я оказался на корабле.

— И стал пиратом и убийцей, — подытожил Келиос.

— Господин, — покорно вздохнул критянин, — я преподавал живопись, учил разбираться в цветах, говорил о красках, которые мы используем при изготовлении керамики и при росписи стен во дворцах. — Он испытующе посмотрел на меня. — Если мяснику прикажут убить животное, он сделает это не задумываясь. Я люблю птиц и благородные запахи, люблю свет и гармонию цветов. Я учил тому, что знал сам, и это, — он задумался на некоторое время, — сформировало меня. На человека часто накладывает отпечаток то, чем ему приходится заниматься. На мясника — умерщвление животных, на рабов — каменоломня, где они тупо добывают камень, на меня — мечта, потому что искусство всегда остаётся мечтой. Когда Мойя в наказание за свой проступок была на моих глазах растерзана дикими псами, я почувствовал, что во мне что-то произошло. С тех пор я потерял душу, превратился в неодушевлённый предмет, который выполняет всё, что ему прикажут. Да, — он бесстрашно посмотрел на меня, — я делал буквально всё, что мне поручали. Я мучил и убивал, хотел тем самым отомстить за Мойю, которую очень любил.

— Вот ты опять лжёшь: эта история слишком хорошо выдумана, чтобы быть правдивой. Только трус привык прятаться за такими словами. Будь ты настоящий мужчина, ты бы сознался в своих деяниях.

— Пытайте меня, — ответил критянин. — Убейте меня. С тех пор как Мойю, словно дешёвую девку, отдали на съедение собакам, моя жизнь потеряла всякий смысл.

— Пойдём! — сказал я и повёл раба за собой. Мне показалось, что этот опустошённый и разочарованный человек больше, нежели иной священник, способен поведать мне о небе, которое может быть внутри нас, когда мы его ищем.

— Садись! — приказал я, когда ему отвели комнату и он снова предстал передо мной.

— Как выглядят у вас дворцы, где вы молитесь вашим богам? — спросил я.

Ритсос задумался. Получив ответ, я начал догадываться, почему отец выбрал его мне в слуги и, значит, в спутники на всю жизнь.

— Все культуры, за исключением Крита, создали для своих божеств дворцы. В Египте они уже многие сотни лет сложены из громадных камней, в Месопотамии существуют большие, построенные из кирпича дворцы и гигантские зиккураты. Дворцы приняты у жителей Вавилона и Ассирии, у хеттов и многих других народов. Единственный дворец, который существует на моей родине, расположен в Ахарне, к югу от Кносса. Наша вера не признает других дворцов, она незнакома и с крупными культовыми изображениями, рельефами и монументальними изваяниями того или иного божества. Мы тоже почитаем своих богов, но не нуждаемся для этого ни в каких помещениях. Нам достаточно открытого неба, священных рощ, горных вершин, но особенно близки мы к нашим богам в пещерах. Мы любим наши поля и наши стада, печёмся о них, молим о плодородии. Мы живём за счёт земли и за счёт моря, поэтому молимся богине природы — охотнице, повелительнице животных, богине моря, богине земных недр, но в особенности богине плодородия.

— Вам ведомы только богини? — удивился я.

Критянин помедлил, потом сказал:

— Мы знаем и богов, однако они нередко соединяются с божествами женского рода, с Великой богиней. Она — повелительница гор и зверей, морских глубин и земных недр.

— Пещеры тоже служат у вас местами отправления культа?

— Да, царевич. С незапамятных времён самым священным местом у нас считается пещера под Амнисом. Мы верим, что богини находят прибежище в пещерах и что там появляются на свет и вырастают молодые боги. Нередко мы приносим туда священные жертвы. Во многих пещерах входы сложены из кирпича, там предусмотрены помещения для жилья, алтарей и молитв. Кроме того, у нас существуют обнесённые каменной стеной круглые площадки. В них возвышается Священное Дерево или один или несколько алтарей — всё под открытым небом. Приносим мы наши дары и на священные горные вершины.

— И во дворцы? — спросил я.

— Святынями там служат небольшие домашние алтари, колоннады и ниши. Для культовых обрядов, в которых всегда принимает участие большое число людей, нам необходимы грандиозные крыльца и просторные дворы. Дворец Феста имеет чудесное крыльцо такого рода. Кроме того, во дворцах, например в Кноссе, есть Священные улицы, где устраиваются процессии.