Эдвард Резерфорд - Дублин

Но ее деда в отряде не было. В этом Морис был уверен и потому крикнул вслед:

— Елена!

Если бы она проскакала мимо, Морис понял бы, что ему следует держаться подальше. Но она, после короткой паузы, остановила лошадь, и сопровождавшие ее мужчины сделали то же самое. Взволнованный Морис побежал к ней.

А Елена, повернувшись, чтобы посмотреть на него сверху вниз, сдвинула черный шарф, прикрывавший нижнюю часть ее лица. И хотя девушка раскраснелась от холода, ее лицо все равно выглядело странно бледным и вытянувшимся, словно она внезапно стала намного старше.

Елена молча бросила на Мориса ледяной взгляд.

— Так твой дед передумал? — спросил Морис и улыбнулся; Елена продолжала смотреть на него. — Я хочу сказать, отправил тебя в Дублин. — Морис замолчал, ничего не понимая.

— Мой дедушка умер, — наконец сказала Елена; ее голос звучал холодно, как будто девушка говорила с незнакомцем.

— Умер?!

— Да. Умер. К нам явился отряд твоих дружков, — с горечью произнесла она. — И ими командовал священник!

— Священник?

— Священник, монах… — Елена передернула плечами. — Какая разница? Кто-то из ваших нечестивых орденов. Они явились, чтобы украсть что-нибудь. И начали грабить. Забрали даже медальон моей матери. Сорвали прямо с моей шеи. Дед стал протестовать, и они убили его. Прямо у меня на глазах. Мне просто повезло, что они и меня тоже не убили. Или не сделали чего-то похуже.

— Но это ужасно…

Морис почувствовал, как от его лица отлила кровь, и вспомнил совет, который сам же дал Елене, уверяя девушку, что ей ничто не грозит.

— Да. Это ужасно!

Морис слышал боль в голосе Елены, но в ее глазах горели только гнев и презрение. Морис беспомощно смотрел на нее. Перед ним был совсем другой человек. Чувственная девушка, которую он знал, исчезла. Ни следа от нее не осталось. На ее месте появилась молодая женщина, и эта женщина смотрела на него с отвращением.

— Правду говорят люди, — продолжила она с холодной яростью, — вы, католики, не просто нечестивцы. Вы животные! Разрежь паписта — и найдешь дьявола! — Она резко бросила эти слова.

И слова упали между ними, и они были хуже любого проклятия. На мгновение Морис был так потрясен, что даже заговорить смог не сразу.

— Елена! — умоляюще произнес он наконец. — Я в ужасе от того, что случилось…

Но она не позволила ему продолжить.

— Не желаю ничего слышать о твоих чувствах. И впредь даже близко ко мне не подходи, грязный папист! — Она пришпорила лошадь, но, прежде чем умчаться прочь, выкрикнула еще раз: — Папист!

В конце января к их дому подъехал седобородый купец и спросил Орландо Уолша. Купца вежливо провели в холл. А Орландо, пока не очутился в двух футах от него, не понимал, кто перед ним.

— Я приехал попрощаться, — объяснил Лоуренс.

Для иезуита ситуация становилась все хуже и хуже с каждым днем. Политики пребывали в смятении. В Англии король Карл и его парламент дошли до полного разрыва. Король покинул столицу. Парламент вполне успешно сам управлял городом. По другую сторону пролива, в Ирландии, лорд Ормонд продолжал поддерживать военный порядок в областях вокруг Дублина, но что теперь означало ирландское правительство, представляло оно короля, или парламент, или их обоих, никто толком не знал. В самом Дублине протестантские чиновники вели себя так, словно город находился в осаде. Ворота тщательно охранялись. Никаких чужаков не пускали в город без особого разрешения.

— Даже ты теперь не сможешь туда войти, брат, — сказал Лоуренс, — потому что ты католик. — Что до его собственного положения, объяснил он, Пинчер занимается постоянной агитацией в Дублинском замке. — Они могут в любой день арестовать меня. Я десять дней отращивал бороду и сбежал из города, переодевшись.

— Мы можем тебя спрятать, — сразу же предложил Орландо, но Лоуренс покачал головой:

— Нет, брат. Ты и твоя семья окажетесь из-за меня в большой опасности. Да и в любом случае меня уже ждет судно в Клонтарфе. Я уезжаю за границу.

— Что, навсегда?

— Не совсем. — Лоуренс немного помолчал. — Сэр Фелим — хороший человек, Орландо. Но он не военный, он не тот командир, в котором мы сейчас нуждаемся, и сам мог бы это понять. Но есть другой О’Нейл, который мог бы справиться с делом, если бы приехал.

— Ты говоришь об Оуэне Роэ О’Нейле?

— Да.

Из всех принцев Ирландии, поднявшихся до командующих большими католическими армиями на континенте, никто не был более известен, чем этот потомок древних верховных королей. Племянник самого графа Тирона, он, как твердили слухи, был посвящен в планы захвата Дублинского замка прошлой осенью. Но человек, живущий по-царски в качестве европейского генерала, все-таки нуждался в некоторых побудительных мотивах, чтобы рискнуть своей жизнью и состоянием и принять участие в бунте, пусть даже ради священной земли его отцов. Но если бы он решил приехать, то уж никто — ни его родственник сэр Фелим, ни кто-то другой из католиков — не стал бы сомневаться в том, чтобы передать ему командование.