Эдвард Резерфорд - Дублин

Церемония была недолгой, но чудесной. Состоялась она в доме. Присутствовали Морис, леди из соседнего имения, ставшая крестной матерью, счастливые родители, старый священник из Мэлахайда и маленький Дэниел, который самым чудесным образом молчал во время всего обряда.

Морис остался у дяди еще на день, а вечером, наедине с Орландо, передал ему сообщение отца. Дядя выслушал его внимательно, задумчиво кивнул и поблагодарил, но ничего не сказал.

Утром Морис уехал. Но как только он оказался достаточно далеко от дома, он, вместо того чтобы повернуть коня на юг, к Дублину, поскакал в сторону Свордса. От Свордса он повернул на северо-запад и часом позже уже подъезжал к ферме ван Лейдена с каменными и бревенчатыми строениями.

Здесь ему пришлось остановиться. Он не мог просто подойти к двери, боясь столкнуться со старым дедом, а потому долго ждал, пока не увидел, как в его сторону идет какой-то работник. Сказав мужчине, что он разведчик, посланный из Дублина на поиски бунтовщиков, Морис быстро узнал, что в округе таковых никто не видел, а старый хозяин сейчас в Дублине, хотя его ожидают обратно сегодня днем, а Елена смотрит за домом в его отсутствие. Попросив работника найти ее, Морис медленно поехал к дому. И через мгновение появилась Елена.

Она как будто была рада его видеть. Несмотря на холод, они немного прогулялись, чтобы их разговор никто не услышал. Поначалу Елена казалась немного напряженной, и Морис вполне это понимал, потому что и сам был таким. Но ей, похоже, больше всего хотелось услышать заверения в том, что на ферму не нападут люди Фелима О’Нейла.

— Я говорила дедушке, что нам нужно переехать в Дублин, там безопасно, — жаловалась девушка. — Но он не хочет, чтобы там оказалась я. — Она скривилась. — Это из-за тебя.

Морис снова ей повторил, что бунтовщики не воюют с голландцами.

— Они же не преступники и не звери, — напомнил он Елене. — Обещаю, вам с дедом ничто не грозит!

Никогда прежде не видел он Елену такой испуганной. Но они ведь и встречались всего несколько раз. Морис наслаждался обществом девушки, им было весело друг с другом. И к тому же добавлялось волнение, поскольку их отношения были под запретом. Морис обнаружил, что Елена на удивление чувственна. Но, по правде говоря, ни один из них не испытывал ни настоящей любви, ни даже страсти. Однако теперь, видя страх Елены, Морис испытал внезапный прилив нежности. Обняв девушку, он постарался ее успокоить. Они провели вместе почти час. На прощание они поцеловались, и Морис, хотя и ничего не сказал Елене, всерьез подумал, не могут ли они и в самом деле пожениться. Но как такое могло бы произойти — он не представлял.

Уже был полдень, когда Морис снова въехал в Свордс. Чтобы добраться до Дублина до темноты, ему нужно было поспешить. В сумерках городские ворота закрывали, и что бы он стал объяснять родителям, если бы не смог въехать в город. Но Мориса мучила жажда, и он, проезжая по главной улице и увидев какую-то таверну, не смог устоять и решил выпить маленькую кружку эля. Он не сомневался, на это время у него есть.

В таверне было темновато. Окна в ней были маленькими, а день стоял пасмурный. Большой очаг в дальнем конце зала тоже давал мало света. Узкий стол со скамьями протянулся вдоль одной из стен. Пол усыпан соломой. В таверне сидело всего несколько человек. Хозяин быстро принес Морису эль, и молодой человек пристроился у дальнего конца стола, поближе к огню, и стал не спеша пить. На другом конце стола, в тени, двое мужчин играли в дайс, и на столе между ними лежала небольшая кучка монет. Один из мужчин был маленьким, морщинистым, а второй сидел спиной к Морису. Через несколько минут этот человек грустно засмеялся и подвинул монеты к маленькому.

— Хватит, — сказал он по-ирландски. — Я уже достаточно проиграл для одного дня.

Его голос показался Морису знакомым. Маленький встал, собрал монеты и собрался уходить. Второй обернулся, посмотрел на Мориса и вытаращил глаза.

— Эй, Муириш! — воскликнул он по-английски. — Как ты здесь очутился?

И через мгновение Морис уже сидел рядом со своим другом Брианом О’Бирном.

Они долго разговаривали. Морис рассказал Бриану обо всем: о рождении Доната, чему О’Бирн искренне порадовался, о Елене, — и тут ирландец покачал головой:

— Забудь об этом, Муириш! Твой отец прав. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Сам О’Бирн, как он пояснил, ездил в Ратконан, а теперь возвращался в Дроэду. Он присоединился к Фелиму О’Нейлу с самого начала бунта.