Эдвард Резерфорд - Дублин

А когда Орландо упомянул, что некоторые сквайры из Фингала отправились в Тару на встречу с людьми Фелима О’Нейла, Дойл чуть не взорвался.

— Нет, ты не знаешь! Ты ничего не знаешь, Орландо! Ты вообще меня слышишь? Главное в том, — продолжил он уже чуть более спокойно, — что ты и все вроде тебя теперь под подозрением.

Орландо уже получил письмо от Лоуренса с пересказом его разговора с Пинчером, но до этого момента даже не догадывался, что угрозы старого доктора и разговоры о предательстве могут быть восприняты настолько серьезно.

— Перебирайся в Дублин! — настаивал Дойл. — Докажи свою преданность короне! А иначе тебя будут подозревать.

Орландо рассердило то, что кто-то может всерьез сомневаться в его благонадежности, но все равно не видел возможности уехать прямо сейчас.

— Скажи в суде, — ответил он, — я приеду на встречу в Дублине, если к тому моменту моя жена благополучно разрешится от бремени.

— Я-то им скажу, — кивнул Дойл, — но буду молиться, чтобы дитя успело вовремя появиться на свет.

На следующее утро джентльмен из Свордса приехал снова. Он очень торопился и даже не спешился.

— Все решено! — крикнул он. — Мы присоединяемся к Фелиму О’Нейлу!

— Решили бунтовать?

— Ничего подобного! Это просто заявление. Каждый джентльмен-католик в Ирландии присоединится к союзу и заявит о преданности королю. Восьмого декабря состоится общий съезд в Свордсе, через три дня. Я должен объехать все поместья в этих краях, передать это. Смотри не забудь!

— Но как раз в этот день мы должны быть в Дублине! — возразил Орландо.

— Можешь наплевать на этих проклятых протестантов в Дублине! — нетерпеливо воскликнул человек из Свордса. — Держись со своими!

Но Орландо и ему ответил так же, как Дойлу:

— Я приеду, если моя жена разрешится от бремени.

— А если ребенок действительно успеет родиться? — спросила потом его Мэри.

— Я никуда не поеду, — тихо ответил Орландо.

Ему казалось, что это самый безопасный вариант.

Два дня спустя от Дойла приехал слуга с письмом. Торговец умолял Орландо немедленно ехать в Дублин. Но Орландо не поехал. В ту ночь у Мэри начались роды.

На следующий день, 8 декабря, рано утром, ребенок появился на свет. Он был здоров, и это был мальчик. Назвали его Донатом.

Морис Смит был в восторге, узнав, что его тетя родила. Он ведь уже неделю пытался сообразить, что же ему делать, — с того момента, как получил письмо от Елены.

Письмо передал ему на рынке один из слуг ван Лейдена и попросил дать немедленный ответ, чтобы можно было сразу же отвезти его в поместье голландца в Фингале. Морис до сих пор не получал писем от Елены. И отметил, что, хотя ее английский далеко не совершенен, почерк у девушки твердый и ровный. Письмо было кратким. Елена писала, что дед держит ее в Фингале вот уже два месяца и, хотя сам часто ездит в Дублин, ее брать с собой отказывается. А теперь, когда бунтовщики подходят все ближе, она боится. Как думает Морис, что ей следует делать?

Зайдя в контору писца, где ему ссудили перо и чернила, Морис написал ответ. Он заверял девушку, что ей ничего не грозит. Бунтовщики могут просто потребовать провианта; они могут даже забрать кое-какие ценности. Но хотя они ведут себя безобразно, когда встречаются с некоторыми ненавистными им английскими поселенцами-протестантами, вряд ли станут причинять вред безобидному старому голландцу и его внучке.

Но Морису было понятно, что подлинный смысл письма Елены был другим. Девушка действительно напугана, ей хотелось, чтобы он приехал и успокоил ее, и Морису очень хотелось именно так и поступить. Но разве это возможно? Ухаживание за Еленой изначально было ошибкой. И Морис дал отцу слово больше никогда не встречаться с ней.

Так что же заставило молодого человека добавить в конце письма: «Я приеду так скоро, как только смогу»?

И вот пришло письмо от Орландо с известием о благополучных родах, а также с просьбой к Морису поскорее приехать к дяде, потому что он должен стать крестным отцом малыша, а крещение совершит старый священник из Мэлахайда, и тоже как можно скорее.

Уолтер радовался.

— Это большая честь, Морис! — сказал он сыну. И еще Уолтер увидел в этом определенную пользу. — Когда будешь там, ты должен как следует постараться и убедить своего дядю перебраться в Дублин. Он не явился восьмого декабря, но это можно объяснить рождением Доната. Твой кузен Дойл постарался на этот счет. Но как только ребенка окрестят, твой дядя должен явиться в замок и немедленно подтвердить свою благонадежность. Я ведь тоже попал бы под подозрение как католик, если бы не жил в Дублине. Объясни ему все это, скажи, что я присоединяюсь к просьбе Дойла. Заставь его приехать!