Эдвард Резерфорд - Дублин

— Ты думаешь, он приедет?

— Я собираюсь добавить свой голос к тем, кто уже умоляет его прибыть без промедления. И если мне это удастся, я вернусь вместе с ним. — Лоуренс улыбнулся. — А пока, если ты дашь мне стакан вина, я поздороваюсь с твоей женой и благословлю твоего сына, а потом отправлюсь дальше.

Провожая взглядом уезжавшего брата, Орландо почувствовал прилив бесконечной любви к Лоуренсу. Да, Лоуренс мог быть суровым и несгибаемым, но он всегда и все делал только ради блага. Он был преданным слугой истинной веры. Никто бы в том не усомнился. И возникни такая необходимость, Лоуренс умер бы за свои убеждения.

Прошло две недели. Погода немного улучшилась, стало теплее. Снег таял, и после нескольких солнечных дней Орландо увидел на прогалинах подснежники и даже один-два крокуса перед домом. Приходили вести о военных стычках в разных местах, но в Фингале теперь было спокойно. Лорд Ормонд знал свое дело. Несколько местных сквайров, взявшихся за оружие, бежали из страны, другие сдались лично ему и были отправлены в Дублин. Орландо слышал, что одним из них был тот самый джентльмен из Свордса, который несколько раз приезжал к нему. Но самого Орландо пока никто не беспокоил, и он уже начал надеяться, что его не тронут.

Как-то ранним утром, когда Мэри и малыш еще спали, а Орландо тихо играл с Дэниелом, приехал Дойл. Большое, грузное тело кузена заполнило весь дверной проем, когда он входил в дом. Дойл быстрым шагом пересек холл, нетерпеливо сбросив плащ на скамью, и заявил, что у него срочные новости.

— Завтра они собираются вынести приговор тебе. Я узнал от Тайди, служки, а он, конечно, все узнает от Пинчера. Тебя собираются объявить вне закона.

— Вне закона?!

Это был средневековый английский приговор, причем самый отвратительный из всех. Человек, объявленный вне закона, не имел прав на защиту. Его можно было ограбить или убить совершенно безнаказанно. Изгнанник мог лишь бежать, спасая свою жизнь, или отдаться на милость властей. Таким способом древнее государство вынуждало своих врагов уничтожать самих себя.

— Ты не единственный. Половина джентльменов, причастных к бунту, также приговорены. Некоторые уже бежали из страны, как ты знаешь. А их поместья, конечно, будут отобраны. Ты должен спасти то ценное, что сможешь.

— Но я никогда не вмешивался в бунт! — возразил Орландо.

— Знаю. Но твой брат — иезуит, и он исчез. А ты католик. Ты не переехал в Дублин… — Дойл в ярости встряхнул головой. — Я за тебя заступался и думал, что убедил их в твоей невиновности. Но я недооценил Пинчера. У этого человека везде свои шпионы. И говорят, ты встречался с О’Бирном, а он был в самой гуще бунта, и это как раз в то время, когда тебе следовало быть в Дублине. У Пинчера был шпион в Свордсе, и он проследил за О’Бирном до твоего дома. Не знаю, кто этот шпион, да это и не важно. Но обо всем было доложено судебным властям, а они желают лишить собственности как можно больше католиков. Чиновникам в замке наплевать сейчас на законность. Им достаточно обвинений Пинчера. — Дойл немного помолчал. — Ты знаешь людей, которые сдались Ормонду?

— Да. — Орландо подумал о джентльмене из Свордса.

— Ну вот, — продолжил Дойл, — когда Ормонд отослал их в Дублин, знаешь, что сделали судьи? Одного из них отправили на дыбу. — Он снова в отвращении покачал головой при мысли об этой жестокой пытке. — Они жаждут крови.

— Но если они отберут землю, мы просто погибнем! — в ужасе вскричал Орландо. — И что мне делать?

— Если ты сбежишь из страны или отправишься к бунтовщикам, то заявишь о своей виновности. Если останешься здесь, тебя арестуют. Я попытаюсь убедить чиновников посмотреть на все иначе. И конечно, мы позаботимся о Мэри и детях, но пока, думаю, тебе лучше спрятаться. — Дойл задумчиво посмотрел на Орландо. — Ты можешь найти такое место?

Вдали все еще вился дым, когда в тот мягкий мартовский день пришли солдаты, несколько сот.

Держа на руках младенца, Мэри Уолш ждала их у двери своего дома, рядом стоял маленький Дэниел. К ним подскакала группа офицеров.

Мэри знала, что они должны появиться, и после долгого разговора с Орландо в его укрытии она тщательно подготовилась. Солдаты представляли собой пугающее зрелище, и Мэри, пожалуй, еще труднее было бы скрыть свой страх, если бы в центре офицерской кавалькады она не увидела фигуру, которую и надеялась увидеть.

Джеймс Батлер, двенадцатый граф Ормонд, был хорошо сложенным мужчиной с широким умным лицом. Хотя ему было всего тридцать два года, он вырос в таком богатстве и с таким положением в обществе, что явно с легкостью командовал людьми. Спешившись, он подошел к Мэри и вежливо спросил, где ее муж.