Айбек - Навои

Нукеры, разгоняя народ, начали приготовлять место для казни. Появилась зловещая фигура палача.

— Арсланкул! — вдруг закричал Султанмурад и побежал навстречу всаднику, на рыжем коне, который мчался в их сторону. Зейн-ад-дин поспешил за ним.

— Все ли спокойно?! — крикнул Арсланкул, не слезая с коня.

— Что ты привез? — тревожно спросил Султанмурад.

Арсланкул соскочил с коня. Вынув из-за пазухи бумагу, он подал ее Султанмураду. Все трое бросились к начальнику крепости.

Султанмурад с нескрываемой гордостью подал бумагу начальнику крепости — широкоплечему джигиту с неподвижными глазами и усами торчком. Тот развернул бумагу грубыми, толстыми пальцами и тупо уставился в нее. Потом закричал:

— И от смерти и от тюрьмы освобождена. Выведите ее, приказал он нукерам.

— Что это за бумага? От кого она? — злобно проговорил Туганбек. Подходя к начальнику крепости.

— От Алишера Навои. Вот и печати всех беков. Я подчиняюсь, — холодно ответил тот.

— Правда всегда возьмет верх, — она всегда победит! — резко бросил Туганбеку Султанмурад.

Лицо Туганбека зловеще искривилось. Он взял в руки шапку и молча вышел, переваливаясь с ноги на ногу.

Нукеры вывели Дильдор. Лицо ее покрылось болезненной желтизной, но смелые глаза ярко сверкали. Словно обессилев, она прислонилась к стене. Арсланкул, плача, гладил ее лоб и быстро принялся снимать с нее цепи.

— Куда меня привели? А вы почему здесь? — рассеянно спросила Дильдор.

— Ты свободна, душа моя? Совсем свободна! — со слезами в голосе говорил Арсланкул.

— Неужели правда? — сказала Дильдор, окидывая взглядом присутствующих, словно спрашивая у них ответа.

Султанмурад, стоявший в четырех — пяти шагах от нее, не смея взглянуть в глаза девушке опустил голову.

На улице толпа встретила их радостным шумом. Кто-то громко сказал:

— Навои из Мерва предотвратил гератскую беду!

— Дай ему бог долгую жизнь! — восклицали в народе.

Выбравшись из толпы, Арсланкул остановился и пригласил друзей к себе. Султанмурад сославшись на усталость, извинился и попросил. Зейн-ад-дина проводить их. Приятель согласился. Дильдор посмотрела на Султанмурада. Его лицо казалось ей знакомым, но она не могла вспомнить, где она его видела.

— Пойдемте с нами, — сказала она, смущенно улыбаясь, и потупилась, — такой радостный день…

— Спасибо, сестричка, — дрожащим голосом ответил Султанмурад, — я приду к вам на свадебный той. Да будет ваше счастье ярким, как солнце.

Проводив глазами друзей, летевших на крыльях радости, Султанмурад медленно направился к свою худжру. Буря, бушевавшая в его сердце, понемногу улеглась. Соединение двух любящих сердец, их счастье, как солнце, вышедшее из-за тучи, озарило душу ученого.

Солнце с каждым днем припекало все ощутимей. Вместо колючего резкого ветра теперь веял живительный, бодрящий ветерок. Апрельские тучи сгущались на небе, и русла рек наполнялись могучим потоком. После дождей прозрачная синева неба слепила глаза. В степи молодежь играла в чавган; [95] Чавган — спортивнал игра типа поло на конях. за ушами у всех пламенели тюльпаны. Воины и слуги, набрав в подолы тюльпанов, украшали ими шатры.

Весна принесла поэту новые краски, новые звуки. Ржание коней, выпущенных в поле, песни джигитов звучали теперь по-иному.

Днем Навои обычно поднимал край палатки и сидел, любуясь сверкающими на солнце полями, далекими пригорками и холмами. Читал газели. Приглашал искусных шахматистов и, сняв с головы ермолку, отдавался игре.

Хусейн Байкара справлял весенние праздники. Собрав отовсюду самых драчливых баранов, он устраивал грандиозные зрелища. Несколько раз происходили кумысные пирушки. Наконец султан объявил о своем намерении возвратиться в столицу. Все начали готовиться к походу. К Навои явились нукеры. — Если разрешите, мы сложим шатер. — «Так скоро! — недовольно произнес Навои.

— Завтра поход.

— Теперь, когда я услышал весть о походе, передо мной встало неразрешимое затруднение, — задумчиво сказал Навои.

— Какое затруднение? — Нукеры, посмотрев по сторонам, с удивлением взглянули на поэта.

— Вот! — с улыбкой проговорил Навои и указал в угол шатра.

Там, на высоте человеческого роста, сидела в гнезде горлинка. Ничего не понимая, нукеры переглянулись.

— Если снимут шатер, этой несчастной будет причинено страдание. Вот что меня пугает, — сказал Навои.

Нукеры засмеялись. Один из них смело возразил: