Айбек - Навои

Это был первый бейт поэмы «Подарок размышлений». Он прекрасно выражал настроение и состояние души поэта. Конь, встряхивая головой и пофыркивая, несся через холмы и перевалы, фантазия поэта уносилась вдаль, создавая строки нового произведения.

Навои сдержал коня перед толстыми высокими стенами рабата. Поэт сошел на землю и, передав коня встретившему его прислужнику, выпрямился, смахнул с себя пыль. В рабате было много путешественников. Знавшие поэта в лицо тотчас же подошли и почтительными поклонами приветствовали его. Слуги принялись готовить пищу.

Навои вошел в одну из свободных комнат и прилег отдохнуть, вытянув затекшие ноги. Затем, потребовав калам и чернила, написал письмо Джами. Он дал высокую оценку новому произведению учителя и добавил, что ожидает новых и новых жемчужин поэзии, зародившихся в его великом сердце. В конце письма он сообщил, что по прибытии в Мерв собирается сам написать поэму, и привел ее первый бейт. Он попросил Джами высказать свое мнение о нем. Окончив писать, тщательно сложил листок и вышел на шумный двор рабата, чтобы передать письмо с кем-нибудь из едущих в Герат.

Друзья Навои, проводив его в путь, еще долго гуляли по саду и мирно, задушевно, без споров беседовали. Только заядлые шахматисты во главе с Мир Муртазом, разостлав на солнце коврик, сидели за игрой. Султанмурад, боясь увлечься шахматами и заставить ждать студентов, незаметно ушел из сада. Он направился в медресе Шахруха: там его ожидали четырнадцать постоянных учеников в возрасте от шестнадцати до тридцати лет. Разделив их по уровню знаний, Султанмурад до полудня преподавал им духовные и светские науки. Потом он удалился в свою комнату, сел на мягкий коврик среди книг и принялся размышлять о природе и происхождении человеческого знания. Накануне Султанмурад вел об этом оживленную беседу с Навои. Он продумал соображения, высказанные поэтом, сопоставил их с взглядами древних философов. В книге, которую он собирался написать, Султанмурад решил как можно шире осветить эти вопросы.

Заедая урюковые косточки хлебом, посыпанным кунжутом, юноша мысленно спорил с невидимым противником. Вошел Зейн-ад-дин. Султанмурад, который в последнее время редко видел своего друга и очень по нему соскучился, радостно обнял Зейн-ад-дина и усадил его рядом с собой.

Зейн-ад-дин посвятил себя каллиграфии, музыке и шахматам. Во всех этих областях его уже причисляли к выдающимся знатокам. К тому же он приобрел большое искусство в резьбе по камню и в писании надписей. Несмотря на такое множество занятий. Зейн-ад-дин находил время для забав и всевозможных проказ и производил впечатление бездельника.

После первых дружеских шуток и взаимных сетований молодые люди принялись весело болтать. Зейн-ад-дин посмотрел на обросшего бородой ученого и покачал головой.

— У тебя в сердце пылает любовь. Болезнь любви чем старее, тем острее.

— Ты заблуждаешься, — грустно сказал Султанмурад, — я могу преодолеть болезнь любви.

— Но скрыть ее невозможно. Когда господин Навои летом читал главу из «Фархада и Ширин», мы тоже присутствовали. Мне вспоминаются такие стихи:

— Неувядаемые цветы тюркской поэзии, — вздохнул Султанмурад.

— Не грусти, друг, мы найдем ключи твоего счастья, — смеясь, сказал Зейн-ад-дин. — Если желаешь, я сведу тебя в сад любви.

— Ты всемогущ, друг мой, — насмешливо улыбнулся Султанмурад.

— Слушай же! — рассердился Зейн-ад-дин. — Дильдор состоит простой служанкой у Хадичи-бегим. Завязать знакомство с дворцовыми девушками нетрудно.

— Что ты говоришь! — дрожащим голосом вскричал Султанмурад, побледнев.

— У меня есть приятель, большой озорник. Ему почему-то захотелось познакомиться с девушками из дворца. В Герате существует одна любопытная старуха гадалка. Хадича-бегим ее очень почитает. Эта старуха, кроме гаданья, еще кое-что умеет делать. Например, говорит на два голоса, через ноздри и даже через уши. Так вот, с помощью этой старухи он сумел познакомиться с одной из девушек. Раньше они беседовали письменно, Теперь изредка встречаются на несколько минут. Вчера я узнал через них о судьбе Дильдор. Ну, что скажешь? Если хочешь, мы возьмемся за гадалку. Не получится разговор — откроешь Дильдор свою любовь в письме. Можно будет повидаться… Потом примешь другие меры.