Айбек - Навои

Вновь назначенный ишик-ага Баба-Али подал знак, что идет султан, и все поднялись. Хусейн Байкара гордо прошел по залу и опустился на бархатные подушки. Следом за ним ленивой походкой шел его любимец, двенадцатилетний царевич Музаффар-мирза в сопровождении нескольких беков и джигитов. Он сел слева от отца. Внимательный наблюдатель мог бы заметить, как на лице Бади-аз-Замана промелькнула тень неудовольствия.

Хусейн Байкара был под хмельком. Он, как всегда, приветливо поздоровался с беками. К Навои государь отнесся с особенной теплотой. Он говорил с поэтом не только о его официальных обязанностях, но и о личных делах. Внимание, оказанное Навои, не понравилось приближенным государя. Поэт почувствовал, себя неловко, Хусейн Байкара посадил своего внука Мумина-мирзу к себе на колени. Поцеловав его в лоб, он полюбовался луком ребенка и игрушечным кинжалом, висевшим у него на поясе, потом, немного поговорив с мальчиком, отпустил его. Мумин-мирза вернулся к отцу и сидел молча, осматриваясь вокруг умными глазами. Хусейн Байкара обратился к Мухаммеду Пехлевану. Он осведомился: все ли готово к предстоящим состязаниям в борьбе и напомнил о необходимости уже сейчас готовить к ним Гератских силачей, чтобы не ударить лицом в грязь перед чужеземными борцами. Потом султан начал восхвалять Малана Пехлевана, который однажды боролся с пьяным слоном. Он дал указания, как встретить знаменитого египетского алхимика, прибывающего в Герат, выразил уверенность в возможности превращения меди в золото и сказал, что намерен лично присутствовать при таинственных опытах ученого. Собравшиеся с интересом беседовали на эту тему. Наконец Хусейн Байкара приказал позвать главу государева книгохранилища. Дервиш Али явился с большой пачкой книг под мышкой и почтительно сложил их перед султаном. Хусейн Байкара просматривал книги и одну за другой передавал присутствующим. Они были разной величины, одна другой красивее, эти книги являлись воплощением чудесного искусств знаменитого мешхедского писца Султана Али, художника Бехзада и мастера по переплету Шерали. Навои, который видывал немало роскошных книг и сам обладал целой сокровищницей драгоценных сочинений, был поражен этим совершенным искусством. Даже некоторые военачальники, равнодушные к произведениям изящных искусств, и те с интересом рассматривали книги, осторожно перевертывая грубыми пальцами тонкие мягкие листы. Все заинтересовались жизнью и личными качествами Султана Али и Бехзада. Пришедший вместе с беками Музаффара-мирзы Туганбек сидел в зале среди прочих вельмож. Он тоже бросил издали взгляд на одну из книг и сказал: «Да не отсохнет его рука! Диковинную вещь сделал!»

Когда книги были осмотрены, Хусейн Байкара пригласил гостей на пир. В разгар пирушки Навои, сославшись на усталость, ушел. С двумя нукерами, ожидавшими его у ворот, он отправился домой.

Безветренная, лунная ночь. Герат спит. То там, то здесь слышатся пьяные голоса. Ночную тишину нарушает унылый скрип чигириков — особых колес, поднимающих воду из арыка и прялок. В узкой кривой улице, застроенной домами с покосившимися крышами, конь Навои вдруг навострил уши и шарахнулся в сторону. В десяти шагах от него на земле лежала женщина. Нукеры, ехавшие в отдалении, подскакали к Навои. Спрыгнув с коня, один из них наклонился над лежавшей.

— Зарезали ножом, весь бок в крови! — воскликнул он, не поднимая головы.

Навои хотел было сойти с коня, но нукер удержал его.

— Не беспокойтесь напрасно, господин. Она уже не дышит, — сказал он, поворачивая голову мертвой к свету. — Я знал эту несчастную.

— Кто же она? — взволнованно спросил Навои.

— Дочь Мир Халима, ткача. Красавица была. Навои, горестно покачивая головой, молча смотрел на девушку. Наконец он спросил сдавленным голосом

— Как выдумаете, почему произошло это несчастье?

Нукер обтер о стену замаранные кровью пальцы и со вздохом сказал

— Гератские озорники, сыновья беков и чиновников, приволакивались за девушкой и ссорились из-за нее. Несчастная славилась красотой и хорошим голосом. Думаю, что она отдала свое сердце одному из джигитов, а другие затаили обиду. В конце концов она пала от руки одного из них.

— В Герате много дурных людей, господин, они не оставляют в покое красивых девушек, — сказал другой нукер.

— Оставайтесь здесь. Одному из вас следует осторожно известить родителей несчастной, не так ли? — грустно сказал Навои. — Потом сообщите обо всем юзбаши, [84] Ю з б а ш и — сотник. схватите преступников и немедленно бросьте их в тюрьму. Завтра жду от вас подробного доклада. Нукеры поклонились. Навои тихо поехал вперед. Поджидавший своего хозяина Шейх Бахлул, услышав стук копыт, зажег свечу и приготовил место перед низеньким столиком. Навои выглядел очень печальным. Он снял верхнее платье, повесил тюрбан на колышек и надев на голову легкую ермолку, присел к окошку. Неожиданный случай на дороге окутал его сердце тучами. Он попытался не думать об этом и посмотрел из окошка в сад.