Айбек - Навои

Пир окончился и неожиданно. «Хадича-бегим изволили утомиться, у Хадичи-бегим разболелась голова», — эти слова мгновенно облетели комнату. Гости поднялись с мест. Хадича-бегим сказала несколько милостивых слов знатным женщинам и, пожелав им «счастливо оставаться», величественной походкой направилась к дверям. Во дворе, выстроившись в два ряда, служанки освещали путь царице, высоко поднимая пучки зажженных свечей. Невольницы и гостьи с шумом разошлись по своим спальням.

В опочивальне девушки раздели Хадичу-бегим, и она облачилась в ночное платье. Царица прилегла на постель, а Дильдор принялась растирать ей ноги.

— Довольно, уходите — сказала Хадича-бегим окружающим. — А ты, Давлат-Бахт, останься. Девушки, пятясь, вышли.

По знаку царицы, Давлат-Бахт заперла окно и двери и села с ней рядом.

— Слыхала что-нибудь? — спросила Хадича-бегим. Давлат-Бахт шепотом сказала:

— Сердце его величества пленила новая наложница, султан бывает у нее каждый день.

От кого слышала? — строго спросила Хадича-бегим, поднимая голову.

— От Ханзаде-бегим.

— Что поделаешь… На счастье султана, в Хорасане еще много красавиц, — вздохнула Хадича-бегим. — Хорошо… А про меня там что говорят?

— Вас порицали. Говорили, что вы забрали в руки некоторых везиров.

Хадича-бегим прикусила губу и встревожено сказала.

— Говори ясней! Каких везиров упоминали?

— Не расслышала я, уж очень тихо говорили. Давлат-Бахт виновато перебирала бахрому платка.

Хадича-бегим снова опустила голову на подушку.

— Я же тебе все время повторяю: когда находишься среди врагов, притворяйся рассеянной, но не упускай ничего, — гневно сказала Хадича-бегим. — Где ночует Мирза?

У Папа-агача. — Хорошо, что ты это пронюхала, — засмеялась Хадича-бегим. — Теперь уходи, я немного отдохну. Ты не спи — сегодня ночью будет дело для тебя. Приходи, как только позову.

Сад фиалок купается в сиянии весны. Ветер с гор Гиндукуша носится в кипарисовой роще, овевая прохладой Гератскую область. Все цветет.

Навои один гуляет в саду. Он немного устал. Как и каждый день, ему сегодня пришлось принять много людей, ищущих у него помощи и совета.

Поэт медленно прошелся по пестрой дорожке, на которой игра света и теней создавала причудливые узоры, и, выйдя на лужайку, присел на покрытую шелковым ковром супу перед цветником. Золотые кружки солнечного света, струившегося между деревьями, играли на ковре. Лепестки яблонь и груш, точно снежинки, лениво падали на землю, на ковер и шелковый халат поэта. Горделиво расхаживали павлины, распустив веером хвосты.

Появился с охапкой книг Сахиб Даро, скромный, смиренный, весьма образованный старик. Он осторожно разложил перед Навои книги, переписанные самыми лучшими писцами Герата. Поэт хорошо знал содержание этих книг и теперь интересовался их внешним видом. Похвалив прочность и красоту цветных кожаных переплетов, он медленно перелистывал книги, любуясь почерком, горящей золотом рамкой, тщательно выполненными рисунками. Каждая страница ласкала взор, словно живой цветник; некоторые книги были украшены волшебными миниатюрами Бехзада.

По садовой дорожке приближался молодой человек. Это был Хайдар, сын покойного брата Навои; поэт относился к нему, как к своему сыну. Роскошно, но небрежно одетый, с томными, беспокойными глазами. Хайдар, как всегда почтительно, но без лишних церемоний, поздоровался с поэтом и принялся быстро просматривать книги.

— Что вы скажете об этих книгах? — с улыбкой спросил Навои.

Хайдар собрал книги и передал их Сахибу Даро. Подумав немного, он ответил: — Бехзад умеет оживить все. Но у писцов, которые писали эти книги, есть кое-какие недостатки. Когда возвращается из Мешхеда Султан-Али, султан каллиграфов? В эти дни в Герате только и говорят о его искусстве.

Сахиб Даро заметил, что и в Герате есть такие писцы, как Султан-Али. Не желая спорить с Хайдаром, он взял книги под мышку и ушел. Навои сказал, что Султан-Али уже вызван в Герат. Потом он спросил, как идут занятия Хайдара, и порекомендовал ему углубить свои знания в области музыки. Хайдар прочитал свои новые газели. Веселые любовные стихотворения понравились Навои. Однако он указал, что поэту нужны глубокие знания, а чтобы приобрести их, необходимо много читать. Хайдар неожиданно признался, что мечтает стать воином. Полагая, что это желание является следствием непостоянства юноши, Навои нахмурился и промолчал. Но Хайдар принялся уверять, что его сердце давно склонно к военному делу.