Айбек - Навои

Когда пение кончилось, они бросились обнимать Дильдор, которая иногда украдкой напевала про себя, но еще ни разу не пела с другими девушками.

Певиц становилось все больше и больше. Они пели одну за другой известные тюркские и персидские газели. Но вдруг появился главный евнух гарема и, словно туча, затмившая яркий, радостный день, нарушил веселье девушек.

— Хватит, хватит! Через край хватили, бесстыдницы, — злобно завизжал евнух, напрягая жилистую шею.

Перед этим старым сердитым рабом трепетали все обитательницы гарема. Не только рабыни и простые наложницы, но даже и любимицы и жены государя вынуждены были с ним считаться.

Девушки подобрали музыкальные инструменты и боязливо, не говоря ни слова, разбежались в разные стороны. Старик закричал:

— Приготовьтесь к встрече Хадичи-бегим.

Встревоженная Давлат-Бахт собрала невольниц и усадила их за работу.

Вошла Хадича-бегим, окруженная, как обычно, пышной свитой. Она была в ярко-красном, вышитом золотыми цветами платье из китайского шелка, очень длинном и широком. Несколько девушек поддерживали подол ее платья. Голову царицы украшал гладкий шелковый платок в виде чалмы; этот головной убор и длинное платье делали Хадичу-бегим выше ростом. Чалму украшали искусно подобранные яхонты, топазы и огромные жемчужины. Над чалмой покачивалась легкая корона. Лицо царицы было густо покрыто белилами и румянами, скрывавшими его естественный цвет.

Женщины гарема приветствовали Хадичу-бегим низкими поклонами. Царица, казалось, никого не замечала. Сопровождаемая толпой красивых рабов и рабынь и в пестрых одеждах, она надменно проследовала в роскошный дом, возвышавшийся — посреди сада.

После ужина у Хадичи-бегим начался прием. В верхней части комнаты, на возвышении из шелковых подушек, восседала сама царица. За ее спиной стояла группа невольниц, справа и слева сидели знатные женщины, связанные родством с царствующим домом. Поодаль разместились жены беков и везиров и красавицы из родовитых семей Герата… Золотая роспись стен, обтянутая шелком мебель — вся эта роскошь и пышность ошеломляли не только тех, кто впервые попадал в эту большую комнату, но и людей, видевших ее сотни раз. Здесь всегда можно было увидеть какую-нибудь редкость. Сегодня все взоры привлекало дерево в большой серебряной кадке, стоявшее на столике подле Хадичи-бегим. Это дерево, высотой в три аршина и толщиной в голень, было сплошь вылито из золота… От золотого ствола, возвышавшегося над серебряной кадкой, во все стороны тянулись ветви и, побеги. Листья были из зеленого изумруда, концы ветвей украшали десятки крупных, сверкающих плодов из яхонта и желтоватого жемчуга. На ветвях сидели маленькие хорошенькие птички. Они были покрыты драгоценными камнями, и казались живыми. Некоторые распростерли крылья и как будто готовились улететь, другие клевали сверкающие плоды.

Прислужницы внесли дастархан. Дильдор, Хумар и Асальхон исполняли обязанности кравчих. Разливая в золотые чаши вино из небольших кувшинов, украшенных крупным жемчугом, огненными рубинами, топазами и бирюзой, девушки расставляли их на золотых подносах. Прежде всего они подошли к Хадиче-бегим и, трижды преклонив колени, почтительно поднесли ей чашу. Затем, пятясь, медленно отошли. Другим гостям они подносили вино, не преклоняя колен, с изящным поклоном.

Хадича-бегим много выпила. Рассудительные старухи, состоявшие при ней, обменявшись взглядами, приказали унести вино и подали знак певицам и музыкантам. Знаменитые гератские музыкантши, среди которых были зрелые, полнотелые красотки и беззубые старые прелестницы, заиграли на своих инструментах. Зазвучали гиджак, тамбур, чанг, лютня, бубен. Певицы, со свойственной только женщинам легкостью и нежностью, пели тюркские и персидские газели. Плясуньи в пестрых одеждах исполняли тюркские, индийские, арабские и персидские танцы. Разгорелось веселье. Зрительницы дружно хлопали в ладоши. Некоторые женщины, возбужденные веселой пляской красавиц и крепким вином, держали себя вольно и любезничали друг с другом. Пьяный хохот наполнил комнату. Нарумяненные лица еще больше раскраснелись от вина, насурмленные глаза сверкали все ярче.

Но вот плясуньи, слегка прикусив раскрашенные хной кончики пальцев, щуря глаза, поводя бровями и подрагивая упругой грудью, отвесили поклон Хадиче-бегим и разлетелись по большой комнате, устланной шелковыми коврами.

По знаку Хадичи-бегим принесли несколько узлов со всевозможными нарядами. Музыкантши, плясуньи и другие женщины, сумевшие понравиться царице, с поклоном принимали подарки.