Уилдер Пенфилд - Факел

При этих словах к ним подошел Пиндар, и в ту же минуту раздался крик:

— С дороги! С дороги!

Они отскочили, и мимо них по песку проскрежетала большая лодка, которую, пыхтя и ругаясь, толкали моряки. Лодка скользнула в воду, скрежет прекратился, и якорь с плеском упал на дно.

— Сюда, — сказал Пиндар. — Лодка с триеры города Мерописа вон там, дальше по берегу. Я буду грести — сегодня очень многие горожане, желающие попасть на праздник, вызвались заменить гребцов. Так нам не придется платить за проезд.

Их лодка отвалила от берега, и вскоре перед ними выросла триера с высокими палубами на носу и на корме. В средней части судна тянулись три яруса скамей для гребцов и поднималась тяжелая мачта с поперечными реями. Еще несколько ударов весел — и они увидели металлический рог, торчащий на носу над самой водой. Он заканчивался острым железным наконечником. Городская триера всегда должна быть готова к войне, готова таранить и топить вражеские корабли. Через прорези в борту было видно, что гребцы усаживаются за весла.

— На каждом борту по восемьдесят семь гребцов, — заметил Сосандр. — Но ветер обещает быть попутным, и мы доберемся до места еще до полудня, а гребцы всю дорогу будут сидеть сложа руки.

По веревочной лестнице они поднялись на корму.

— Погоди-ка, Пиндар, — окликнул Гиппократ молодого асклепиада. — Прежде чем идти к другим гребцам, погляди внимательно на восточный край небосвода. Заметь, какого цвета полоса над Карийскими горами — она темно-оранжевая. А теперь посмотри повыше. Небо там фиолетовое, но, переводя взгляд все ниже, ты можешь заметить и другие оттенки: синий, зеленый, желтый, оранжевый. А если ты взглянешь туда перед самым восходом солнца, то увидишь под оранжевой полоской еще розовую и красную. Таким образом, мы видим там все цвета радуги, и расположены они в том же порядке.

— Да, верно, — ответил Пиндар. — Эмпедокл сказал бы, что именно в эти цвета окунула свою кисть Сфайрос, когда она создавала мир и нас. В поэзии Эмпедокла есть глубокий смысл, и я никак не могу забыть того, что он говорил.

— Ты и сам поэт, — ответил Гиппократ. — Но берегись! Не доверяй крыльям поэзии или философии, исследуя природу, человека и болезнь.

Пиндар ушел, а сыновья Гераклида остались стоять на корме под пестрым навесом. Кормчий выкрикивал слова команды. Подняли якорь, весла погрузились в воду, и триера по дуге пересекла гавань, свернула в пролив и вышла в открытое море.

Пока триера плыла по проливу, братьям, стоявшим на высокой корме, вся усадьба была видна как на ладони. Они даже разглядели полускрытые ветвями платана каменные скамьи: листья на дереве еще только начинали распускаться.

— Почему наш отец переселился из Галасарны сюда, а не в старинную столицу острова Астипалею? — спросил Гиппократ у Сосандра. — Она же в те дни была гораздо больше Мерописа.

— Он хотел основать школу, вроде книдской, — ответил Сосандр. — А не бродить с места на место, как это в обычае у врачей в других греческих областях. Астипалейские врачи не хотели, чтобы он строил там ятрейон. А кроме того, он, наверное, опасался новой войны с Персией и хотел, чтобы его семья жила в городе, гавань которого можно оборонять. Ему удалось купить эту усадьбу, и просто удивительно, как быстро к нему стали стекаться ученики. Но боюсь, что в первые годы наши родители здесь почти голодали — мать ведь не принесла отцу большого приданого. Но зато они оба умели быть по-настоящему мужественными. На их глазах Меропис из маленького селения стал большим городом. Предвидение отца оправдалось. Однако его мечты затмить книдскую школу до сих пор еще не осуществились.

Тем временем корабль уже вышел в море. Дул сильный северо-западный ветер. Братья закутались в плащи и облокотились о перила.

— Умирая, — продолжал Сосандр, — он лелеял надежду, что после его смерти ты, его младший сын, сумеешь осуществить то, к чему стремился он.

— Твоя доля в нашем общем труде куда значительнее моей, — сказал Гиппократ. — Именно ты лечишь. А я со времени моего возвращения ничего не добился — только привез из Македонии лживые сплетни. Но они лживы, Сосандр, лживы!

— Я верю тебе, — кивнул косматой головой Сосандр. — Ты мне еще никогда не лгал. Но не понимаю, почему это все-таки не стало правдой. Если бы Одиссей во время своих странствований повстречал Фаргелию, Пенелопа так и не дождалась бы супруга. Просто диву даешься — такая красавица вешается на шею моему младшему брату, а он только и думает, как бы увернуться. Да, я понимаю, что в конце концов вы не сумели бы поладить. Но во всяком случае ты прожил бы несколько незабываемых дней.