Уилдер Пенфилд - Факел

Гиппократ рассмеялся:

— Жаль, что ты не видел старика: не слишком-то грозным он был противником!

Сосандр хлопнул себя по колену огромной ладонью.

— Хотел бы я знать, кто распускает эти сплетни!

Гиппократ укоризненно покачал головой, но остановить Сосандра было не так-то просто.

— Я знаю, ты хочешь, чтобы мы не обращали на них внимания Я знаю, что ты ничего сделать не можешь. Но зато мы можем — мы все. Мы можем опровергать эти лживые измышления, если услышим их. — Он вскочил и зарычал: — Если я изловлю того, кто первым сочинил эту ложь, я своими руками задушу его… или ее!

Внезапно он бросился прочь, и все молча смотрели, как он сердито шагает через сад. Они были бы рады громко выразить свое согласие с ним, но положение было слишком щекотливым и требовало большого такта. И вот, не зная, что сказать, они не сказали ничего и потихоньку разошлись, храня неловкое молчание. Гиппократ, изумленный и растерянный, остался сидеть один под платаном, глядя в сгущающиеся сумерки.

Через несколько минут он услышал шаги и, обернувшись, увидел возвращающегося Пиндара.

— Эти сплетни — нелепая бессмыслица, учитель. Никто в Мерописе им не верит. Забудь о них.

— Постараюсь, Пиндар, — ответил Гиппократ. — Есть много куда более важных вещей. До триопионского праздника осталось только два дня… Кстати, скажи мне, как продвигается лечение Пенелопы.

На другой день к вечеру сыновья Гераклида вместе шли по саду.

— Эмпедокл просил, чтобы мы собрались под платаном раньше обычного, — сказал Гиппократ. — Он хочет прийти туда, чтобы попрощаться. Я не совсем понял, что он, собственно, имел в виду.

— У него нет больше сил терпеть, — покачал головой Сосандр. — Злокачественная болезнь его позвоночника все усиливается, и мы ничем не можем ей помешать. Я пригласил его к себе домой, и у него вдруг начались страшные боли. Моя жена слышала, как он стонал, и теперь рвет и мечет, что мы позволяем ему страдать и дальше. Я не стал бы говорить этого перед учениками, но тебе признаюсь, что я и сам не раз подумывал: а не простят ли нас боги, если мы все-таки дадим ему яд, которого он так настойчиво требует?

Они подошли к асклепиадам, собравшимся в кружевной тени платана. Заметив, что Эмпедокла среди них еще нет, Гиппократ ответил брату так, чтобы слышали все остальные:

— Наша обязанность — спасать жизнь, а не прекращать ее. Может быть, богам и дано право перерезать нить жизни по собственному произволу. Но если ножницы возьмет врач, то дело может зайти слишком далеко. Вот о чем еще следует упомянуть в клятве врачей, когда мы решим ее обновить.

Сосандр кивнул в знак согласия, но все-таки добавил:

— И все же бывают случаи, когда выбор между жизнью и смертью зависит от нас. Из жалости к страданиям больного мы можем и не прибегнуть к лечению, которое хотя и продлит срок его жизни, но не принесет ему исцеления и не облегчит его мук. Можно ли ждать, что боги разрешат нам большую свободу? Мы горделиво заявляем, что греки мыслят свободно, в то время как другие народы склоняются перед царями или жрецами.

— Погоди! — возразил Подалирий. — Мне кажется, что мы вовсе не так уж свободны. Мы обязаны защищать государство, соблюдать законы, подчиняться судьям, почитать богов. Мы страшимся мести олимпийцев, если нарушаем божественный запрет, наложенный на кровосмешение, непочитание родителей и убийство.

— Пусть так, — ответил Сосандр, — но сравни нашу судьбу со жребием египетских врачей. Занимаясь лечением, они обязаны во всем следовать наставлениям «Книги мертвых», [12] Древнеегипетский сборник магических формул и заклинаний. — Прим. перев. и если хоть немного отклонятся от них, то могут поплатиться за это жизнью. Более тысячи лет медицина там топчется на месте. И то же относится ко всем видам искусства. Погляди-ка на тамошние скульптуры и картины и сравни их с нашими! Вся разница в том, что наши боги дали нам свободу развиваться и искать лучших путей.

— Может быть, мы сядем, пока ждем Эмпедокла? — вмешался Гиппократ и добавил, обращаясь к брату: — Расскажи-ка нам, Сосандр, что говорит о богах Геродот. Ты ведь читал список его последней книги.

Сосандр улыбнулся и кивнул.

— Геродот утверждает, что греческих богов создали в своих творениях Гомер и Гесиод. Он очень ясно показывает, как это произошло. Он написал историю богов.

Тут его горячо перебил юный Дексипп:

— Если мы сами создали своих богов, то почему мы должны им подчиняться? И почему ты не можешь дать Эмпедоклу яд? Мы ведь все знаем, что он просил его у тебя!