Энтони О'Нил - Шехерезада

— Кофа, — объявил он, как будто это слово все объясняло. — Кофа. Новый рейс. — Команда по-прежнему не понимала. — Что, разве никогда не слыхали?

— Какое-то питье, — догадался Юсуф. — Поэтическое название вина.

— Точно, питье, — подтвердил Касым — Да только не вино. Кофа.

— Питье будем возить?

— Нет, глупец, зерна, — поправил Касым, вдохновенно повторяя слова аль-Аттара: — Съевшие их обезьяны неделями не спят, дикари ломают деревья голыми руками и дерутся, как черти! Он безумно расхохотался. — Говорю вам, волшебная вещь. Волшебные бобы…

— Ты их видел? — опасливо уточнил Юсуф.

— Видел?.. Я их пил. Аль-Аттар налил три кружки! Чудесное питье! Черное, как смерть, горькое, но вкусное, обождите, сами увидите. Клянусь Аллахом, ничто меня так не бодрило!

Трудно оспаривать данное заявление. Что бы ни произошло в Круглом городе, аль-Аттар, видимо, убедил капитана. Или за него это сделал напиток.

— Знаю я ваши мысли, — заявил осмелевший от кофы Касым — Забудьте про лимуны. Учтите, я сам пил напиток. Аль-Аттар говорит, что уже все устроил. Приобретает таверны, стоянки в портах, постоялые дворы строит. Туда будут заходить моряки, купцы, халифы — кто хочешь! Предприятие абсолютно законное. Ничем не хуже камфары, я вам говорю. Когда старый дьявол своего добьется, у вас вырастут новые зубы, а дочери превратятся в сыновей.

— Обязательно надо бежать сломя голову? — неожиданно прогудел Таук. На улицах толпилось все больше народу, великан совсем вспотел. — Для халифа, что ли, набирают курьеров?

— Не поспеваешь? — весело бросил Касым. — Тогда проваливай в преисподнюю. Ты в любом случае должен идти впереди, дорогу расчищать.

— Если б я знал, куда направляемся.

— К одному еврею, — объяснил Касым.

— К какому еврею?

— К Батруни аль-Джаллабу, — фыркнул Касым. — Приятелю аль-Аттара со времен работорговли.

Таук нахмурился:

— А он тут при чем?

— Он будет финансировать предприятие, если тебе вообще это надо знать.

— Будет финансировать? Мне послышалось…

— Я сказал: аль-Аттар открывает таверны. А еврей знает, где кофу брать.

Исхак оглядел членов команды, которые внезапно умолкли, услышав известие. В тот самый момент, когда они склонялись к согласию с предложением, выяснилось, что в деле участвует третья сторона. Еврей работорговец — типично для аль-Аттара. Евреи, христиане, курды, бедуины, воры — в купеческом сердце всем нашлось место. Видно, торговец настолько бесчестный или его перспективы настолько сомнительны, что он даже не смог найти деньги в одной из процветающих еврейских торговых общин. Ситуация осложняется.

— Знаю, вы думаете, — нетерпеливо продолжал Касым, — что посредники нам не требуются. Но тот самый еврей говорит, что скорее умрет, чем откроет, где зерна растут. Аль-Аттар обещал в свое время его подкупить. А пока это главный человек на всем белом свете.

Членов команды охватило мимолетное, но острое предчувствие опасности. Крайне глупо до такой степени полагаться на тайну другого мужчины. Вдруг он исчезнет? Что тогда будет с кофой? Она пропадет навсегда. Если сейчас решиться на авантюру, то им предстоит кочевать по морям, летучим, как запахи. С другой стороны, это они и делают долгие годы.

— И где же тот самый еврей? — спросил Таук.

— Мы с ним встречаемся нынче вечером в Баят-аль-Джурджис в Шаммазие, — ответил Касым, имея в виду таверну в христианском квартале.

— Да мы ж не туда идем.

— Небольшой круг сделаем, — пояснил Касым. — У аль-Аттара есть раб по имени Зилл, которого он называет племянником. Хочет, чтоб мы его взяли подручным. Не думайте, будто я против этого тоже не возражал. Говорю: «Не нуждаемся в великосветских оболтусах, которые будут нам задницы подтирать. Мы его живьем съедим». — Несколько лет назад аль-Аттар послал с командой собственного сына, и парень трагически погиб в море. — А он даже слушать не стал. Хочет сделать из шалопая мужчину или еще чего-то там такое. У меня прямо дух перехватило. Говорю вам, не стал меня слушать. Слишком любит мальчишку. — Касым всплеснул руками. — Что я мог сделать?

— И где этот раб прячется? — поинтересовался Таук.

— Тебе какое дело? Наверняка его до смерти перепугаешь.

— Если увижу, наверняка.

— На рынке Растопки в аль-Кархе. Я знаю место.

— Чего он там делает?

— Сказки рассказывает, — презрительно хмыкнул Касым. — Как раз то, чего нам не хватает, правда?

Даниил вообразил рассказчика похабных анекдотов: