Энтони О'Нил - Шехерезада

Аль-Аттар фыркнул.

— Скоро еду подадут, — посулил он. — Мардзук занят по уши, не слышит, что я его зову. Подкапывается под фундамент моего дурака соседа, Салама аль-Хакима. Это один из лекарей Зубейды. Слышал?

— Не помню, — нахмурился Касым. — Ты… подземный ход копаешь?

Один Юсуф копал подземные ходы перед очередной кражей.

Аль-Аттар рассмеялся:

— Хочу просто обрушить дом старого болвана, и все. Не согласился его мне продать. Я предложил две тысячи динаров, а он отказался. Мог за такие деньги два дома купить в Харбийе. Ну ладно. Людская алчность изумляет меня.

— Значит, ты расширяешь владения?

Аль-Аттар неожиданно проявил осторожность.

— Скажем, просто хочу землю приобрести. И еще другие участки в Багдаде. — Он усмехнулся. — Присмотрел уже шесть подряд, одни для покупки, другие для аренды. Дома в населенных кварталах, неподалеку от рынков. Но мне нужен один рядом с домом, который можно держать под постоянным присмотром. Все это, Касым, связано с новым моим предприятием. Ах да, ты ведь ничего не знаешь еще? — Он снова расхохотался над своей очевидной догадкой. — А я рассуждаю, как будто ты посвящен в мои планы!

Пока купец доставал из буфета напитки, Касым напряженно старался осмыслить услышанное. Что имеет в виду старый плут? Торговые склады? Постоялые дворы? И, скажите на милость, гадал он, при чем тут я, моряк? Хочет заставить меня присматривать за земельным участком? Интересно, что можно на этом выиграть? Конечно, Зубайя будет ближе со всеми вытекающими отсюда последствиями. С другой стороны, он, неспособный жить без моря, будет привязан к земле. Впрочем, может быть, аль-Аттар разрабатывает грандиозные планы, предусматривающие колоссальное расширение? Постоялые дворы в других портах? А ему предназначена должность разъездного инспектора? С гарантией теплой постели, горячей еды, головокружительных любовных забав на чужих берегах?

— Зилл отказался, — презрительно сообщил аль-Аттар. — Поэтому я держу при себе Мардзука. У него меньше принципов.

— Кто такой Зилл? — спросил Касым, изо всех сил стараясь говорить потише на случай, если Зубайя, спрятавшись на балконе, прислушивается к мужским интонациям.

— Ну, ты же наверняка помнишь Зилла. — Аль-Аттар оглянулся на него от буфета. — Моего раба-нубийца.

— Кажется, помню.

По правде сказать, Касым почти специально старался выбрасывать из головы не имеющие для него значения имена, лица, детали.

— Парень совсем голову потерял. Пытается прославиться как рассказчик, писатель, что-то вроде того.

— Ты дал ему свободу?

— Я сам раб по своей природе.

— И что он рассказывает?

— Сказки чужой царицы, Шехерезады. Слышал о ней?

— Это не она сегодня приехала?

— Она самая, да проклянет Аллах женский язык. Так или иначе, ее приезд страшно взбудоражил его. Хочет, чтобы весь мир ликовал вместе с ним. Хочет с ней встретиться, чтобы… не знаю, зачем. Вот, пей.

Он протянул тяжелый хрустальный стакан с крепко пахнувшим черным напитком Касым опасливо заглянул в него, гадая, не снотворное ли туда налито, не объясняется ли чересчур гостеприимное поведение аль-Аттара маскировкой злодейского замысла? Решил было поставить стакан на стол проигнорировав предложение, но аль-Аттар сел рядом справа, не спуская с него орлиного взгляда.

— Пей, — приказал купец.

Никто больше не имел над Касымом такой беспрекословной власти. Он с усилием поднял стакан, покрутил в руках, с трудом поднес к губам, прошептав:

— Хвала Аллаху…

— Надеюсь, понравится, — ответил аль-Аттар, одобрительно щурясь на первый глоток Касыма.

Первый глоток не понравился — слишком жгучий, с острым послевкусием. Черный с виду напиток на вкус еще чернее. Касым проглотил, скривившись.

— Хорошо? — поинтересовался купец.

— Что это такое? — прохрипел Касым.

— Так… — фыркнул аль-Аттар, — …просто новый напиток. Один новый напиток…. Ты пьешь неподслащенный, а можно туда добавлять по желанию сок шелковицы, сахар, шербет, даже молоко.

— Действительно… новый.

— Хорошее всегда в новинку.

— Может быть, но…

— Пей, Касым, пей. Каждый глоток как лестничная ступенька — Аль-Аттар уселся, откинулся на кожаные подушки, почесал живот, по-прежнему пристально глядя на собеседника — И расскажи о моих морских псах. Как ведут себя?

Касым снова хлебнул.

— Ох, — вздохнул он, с радостью возвращаясь на знакомую территорию, — как всегда. Постоянно ворчат. Чего тут говорить, сам знаешь.